Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 40 – Павел Чук

С рассветом открылись городские ворота и потянулись стройные, плотные ряды сенар. Я взирал за происходящим с возвышения, строго настрого запретив своим солдатам выказывать какое-либо неуважение или оскорбления в адрес покидающих город.

Сначала шёл пеший строй. Насчитал две неполные дивизии. Они шли плотными рядами в пять шеренг. Колонна растянулась на добрую сотню метров, а конца и края выходящим из-за стен всё не было. Они шли словно на параде, чеканя шаг, с начищенными до блеска нагрудниками. За ними выдвинулся конный строй офицер, а следом двинулись кирасиры. И тут по рядам наших солдат пошёл тихий ропот удивления.

— Савелкин, что за шум? — с расстояния, откуда наблюдал за выдвижением не мог определить, что вызвало такую реакцию среди моих солдат и послал адъютанта разобраться.

— Господин штабс-полковник, это…

— Не тяни, что там не так?

— Так, это… там дети.

Не понимая, о чём говорит адъютант, пришпорил коня и приблизился к идущему строю. Присмотрелся. Первые ряды кирасир — убелённые сединами, видавшие виды воины. Сильные, мощные, опытные солдаты, а в средине, выбиваясь из общей картины среди кирасир безусые, молодые, едва только севшие, наверно, на коня молодые парни, лет восемнадцати, ну двадцати максимум. На контрасте со взрослыми, прожившими считай половину жизни мужчинами они выглядели детьми.

«М-да, вот почему не отдали приказ на прорыв кирасирами. Молодёжь примерно треть состава», — понял, почему попытки прорвать окружение выглядели нелогичными и скомканными. Просто не кому было тараном на полном скаку врезаться в пеший строй, не отворачивая в сторону, несясь на максимальной скорости. Молодые, неопытные. Вероятно, эта причина стала решающей, чтобы пойти на перемирие. Попытки прорвать окружение провалились, а за стенами дети дворян. Только что вставших на стезю служения Империи.

Родину как говорится не выбирают. Попади я к сенарцам, может и сложилась по-другому моя судьба, но что вышло, то вышло. Вряд ли остался бы в стороне от войны, но печалиться не стоит, тем более изменить я ничего не могу.

Только к полудню все сенарцы покинули Кенасовку. Силища огромнейшая, но была заперта за мощными стенами. Я с содроганием подумал о потерях, решившись отдать приказ пойти на штурм.

— Господин штабс-полковник, прикажите собирать лагерь. Я уже и дом присмотрел, можно туда переезжать, — я сидел в палатке, предаваясь размышлениям, всё больше убеждаясь, что правильно поступил, согласившись на перемирие.

— Хорошо. Давай собираться. В город сам ездил?

— Конечно, извините, что без позволения, но присмотреть достойное жильё командиру — обязанность адъютанта.

— Как думаешь, всеми за стенами уместимся? — вот этот вопрос меня волновал в первую очередь. По численности нас больше, чем располагавшихся там сенарцев, хватит ли места расположиться всем или придётся кому-то оставаться за стенами.

— Должны всеми поместиться, если не шиковать.

— Ладно. Этот вопрос откладывать нельзя. Вечером собери офицеров, а пока поеду-ка я в город, осмотрюсь.

Полупустые улицы. Мирных жителей совсем не видно. Запустение и тишина, нарушаемая только цокотом копыт. В сопровождении охраны ехал по пустым улочкам для себя отмечая, где можно разместить штаб, где соорудить баррикаду, а где выставить караул…