Книга Первый среди равных. Через смерть, страница 67 – Павел Чук

— Проси, – коротко ответила Линесса. Вот у кого можно узнать последние новости о событиях этой ночи. Уж императорский лекарь точно знает, что с Императором.

— Эну, – с коротким поклоном вошёл Ингар, – не буду говорить, что наступивший день добрый, но вижу, вы уже знаете. И рад, что не первый, кто сообщит печальную весть: ваш дядюшка — Император Странис Первый скончался этой ночью. Поверьте, я делал всё, чтобы продлить его дни. Но болезнь прогрессировала, и мои… наши усилия только ненадолго продлили радостные дни пребывания Императора с нами.

Линесса стояла, замерев, но слёзы невольно потекли по её лицу.

«Всё!!! – кричало её сознание, – теперь она осталась одна во всём этом большом Мире, где нет никого, кто бы мог её как ребёнка обнять, утешить. Не осталось никого из продолжателей великого рода Ронгаров, берущих своё начало от основателя Канторийской Империи — первого Императора Здрависа Мудрого, единственного, кто удостоился права именоваться по делам своим, а не цифровым обозначением в императорском списке имён. Кто, всего пять лет назад мог предположить, что она останется последней из великого рода?! Потомки Страниса Первого только девочки, но они значительно младше Линессы и как она не могут претендовать на Императорский престол, не говоря о том, чтобы именоваться продолжателями рода. Потомки — да, но великий род прервался».

Слёзы текли по её щекам, а она оставалась стоять, не обратив внимания, что в комнате кроме неё никого нет.

— Госпожа, с вами всё хорошо, может лекаря позвать?

— Всё нормально, Зассина.

— Вы стоите так уже второй час. Я подумала…

— Со мной всё хорошо. Гвардейцы до сих пор у дверей?

— Да, госпожа.

Приведя себя в порядок, утерев слёзы, эну Линесса направилась к выходу из своих покоев, и её решительность не оставила шанса стоявшим на посту гвардейцам. Никто не посмел её остановить.

Сейчас она шла по длинному пустому коридору. Звук шагов эхом разносился, извещая о приближении и двери перед ней распахивались. Она шла к покоям Императора отдать последний долг, попрощаться с последним близким человеком. В покои её пропустили. Подле его ложа были приближённые, но они расступились, давая пройти в момент повзрослевшей эну. Линесса остановилась подле смертного одра и не узнавала в иссохшем лице утончённые черты своего родного дядюшки. Сомнение закралось в её воспалённый ум, а бурное воображение рисовало картину, что Императора подменили…

— Эну Линесса, благодарю, что пришли почтить память горячо любимого Императора, – из буйства разыгравшегося воображения, рисовавшего то заговор, то волю самого Императора об уединении и спокойной жизни, вывел тихий, но до глубины души будоражащий голос. Линесса обернулась. Чуть сзади, поодаль в траурном облачении стояла, утирая раскрасневшиеся от слёз глаза эну Доанна.

— Последние дни Император был совсем плох, – продолжала эну Доанна, – и я запретила посещения. Не желала, чтобы его видели в таком состоянии. Хочу, чтобы дорогой супруг в памяти большинства остался красивым и полным сил. Болезнь извела его, вытянула все соки… — Доанна говорила тихо, делая продолжительные паузы, но Линесса не слушала. Ком подкатил к горлу, и она зарыдала. Ей никогда не было так горько и больно от утраты. Даже смерть братьев и родного отца обошли её стороной. Тогда она была слишком мала́, чтобы понимать, что произошло, но теперь она повзрослела и осознала, что прежней жизни не будет.