Книга Первый среди равных. Через смерть, страница 31 – Павел Чук

— Дело хорошее… Но охранять нечего. Если сейчас договоримся о цене, то всё сразу купят. Разгрузят, погрузят. Пушнины у нас мало. Так что быстро управятся. Да и покупать особо ничего не будем. Так, по мелочи.

И Занор стал перечислять:

— Иголки две дюжины разных, соль два мешка, нитки три дюжины мотков, верёвка две бухты, топор плотницкий… — но я его остановил. Теперь понятно, почему его послали, а не вояку какого. Он из длинного списка помнил всё, что наказали купить, даже примерные цены знал. – Не волнуйтесь, господин, я про ваш заказ не забыл. Сразу потом поедем к сапожнику.

— Мне б ещё соли, лука и крупы, – вспомнил, что ещё необходимо приобрести.

— Тогда подождите немного. Может, здесь всё закажем.

Буквально через полчаса довольный Занор вернулся:

— Вот и хорошо. Пушнину давно не привозили, так что по хорошей цене сдал. И заказанный товар обещали сюда же привести. Так что я тут дальше сам прослежу, а вы, чтоб время не терять, с сыном пройдите в квартал сапожников. Он знает к кому, и от моего имени отдайте мерки. Хотелось бы не позже завтрашнего утра выехать назад. Дорога-то длинная.

Я кивнул, соглашаясь.

Шли молча. Думаю, что отец Михсу наказал поменьше говорить. Я видел, как он пытался завязать разговор, но останавливался, опуская глаза. И сам я не стал идти на контакт. Если уж отец запретил, то пусть держит слово, и чтоб не было потом отговорки: так он сам первый начал.

Дошли до квартала сапожников. Хотя кварталом пару домов с красноречивой вывеской в виде стилизованного сапога не назовёшь целым кварталом, но если уж тут так повелось, так тому и быть. Помню, читал, что в старой Москве, ещё на рубеже восемнадцатого-девятнадцатого веков действительно были целые кварталы: пекарей, кожевенников и прочих людей трудовых специальностей, простирающиеся на десятки, если не сотни домов-строений. Но дело в прошлом.

— Вот сюда. Тут мы всегда заказываем, если сами сделать не можем.

— Почему не можете? – удивился я. Думал, что везде есть умелые руки.

— Так материал не всегда хороший. У нас-то что? Выбора нет, что сами поймали, выделали, то вход и идёт. А для каждой детали сапога нужна разная шкура. Для подошвы — толстая, для каблука — прочная, а для голенища — мягкая и одновременно тёплая. Вот и выходит, что у нас или тяжёлые сапоги, или промокают.

Я посмотрел, во что обут мой спутник. На первый взгляд — унты. Очень тёплая обувь. На моих ногах, кстати, тоже — снятые с его младшего брата. Ну, не в военных сапогах мне по городу ходить, и получилось бы как в анекдоте: Штирлица на приёме у Бормана ничего не выдавало, кроме будёновки и парашюта за спиной.

— Дядя Валео, если позволите, я буду говорить. Меня отец научил.

Я понятливо кивнул. Чтоб мне по неосторожности ничего лишнего не сболтнуть, и отправил со мной своего сына Занор. И как придумал: «дядя Валео», а что, вполне подходящая легенда.

— Тогда возьми мерки, а я тут постою. Посмотрю, что и как. Если что, кликнешь.

— Хорошо дядя Валео.

Оставалось только удовлетворённо хмыкнуть, и парнишка скрылся за незапертой дверью. А я остался посреди улицы, смотря по сторонам. Почему остался? Так напротив, всего в тройке домов, слева располагался каменный дом с сенарским штандартом. Вот на него я и обратил внимание. Проводить диверсию, врываться и убивать там всех, не планировал, даже в мыслях не было, но постоять, понаблюдать, кто в него заходит, выходит, резонно предположил, что стоит.