Книга Первый среди равных. Судьба, страница 26 – Павел Чук

— Что ж вы, уважаемый энц, не позавтракав на поле поехали, — встречал меня управляющий. Делать ему что ли нечего, что практически постоянно у меня на виду. Нет бы делом что ли занялся: приход-расход посчитал, но надо отдать должное, как спросил у него бумаги, что куплено, за сколько продано, как к зиме готовимся, так сразу всё предоставил. В цифрах я ничего не понимаю, например, хватит нам — жителям усадьбы заготовленных зерновых или овощей, в частности картофеля[1], это я его так по привычному для себя назвал, чтоб не мучиться, до следующего урожая или нет, останется на семена и прочее, прочее. Так что копаться в бумагах я не стал. А лично захотел посмотреть, что и как. Тем более, пока заняться было нечем. В голову шли идеи только те, которые воплотить в жизнь я не мог в силу отсталого технического и технологического развития цивилизации. Ну не открыли здесь ещё электричество и, соответственно, электрический двигатель. Я вообще молчу про прокатный стан и много чего полезного. Хотел ткацкий станок придумать, но полночи мудрил над чертежами, но так и не смог ничего придумать или вспомнить. Вот только со швейной машинкой у меня кое-что получилось. Такой, с ручным приводом. Но пока это только наброски. Я ж не разбирал её, не знаю внутреннее устройство и механику. Так что пока вникал в дела хозяйские, ожидая пока привезут первые три заказанные у недоювелира чернильницы-непроливайки и стеклянные бутылочки под них. Письмо на стекольный завод я отписал с размерами и чертежом, что мне нужно. Теперь ждал ответа.

— Ничего позавтракаю. Пошли на кухню, — пришла мне идея, посмотреть, что можно усовершенствовать на кухне. Так как майонеза здесь не было, вот я и намеривался его придумать.

— Как на кухню?

— А вот так! — что-то он меня часто стал раздражать своими вопросами, видимо, что-то скрывает. Вон как занервничал. Почему-то у меня к этому управляющему часто просыпалось чувство подозрительности. Может из-за того, что фактически навязан одним из соседей, но пока ничего плохого про него сказать не мог. Дела ведёт, дворовых излишне не гоняет, голодом не морит. Вроде, кого встречаю одеты нормально, чистые, помытые. Даже некоторые мужики по моей моде стали лица брить. Кстати, скажу, пренеприятнейшее это занятие. Про безопасную, а тем более электрическую бритву тут не знают, приходится обихаживать себя пусть и не каждый день, а через два-три, что в норме вещей, опасным, заточенным до невозможности небольшим специальным ножом-бритвой.

— Так у вас уже накрыто.

— Ничего страшного. Поем… — чуть не сказал, что Бог послал на кухне, но религии как таковой здесь нет. И пришлось бы объясняться, кого из соседей кличут Богом, — … поем, что есть на кухне. Там картошку с салом и парой яиц, — привык я хорошо завтракать, что по первому времени для прислуги было необычно. Принесут варёное яйцо, маленькую булку с маслом и что-то вроде чая, и всё. А я потом хожу голодный и злой. Но ничего, приучил я их быстро, чтобы нормальный завтрак для мужика готовили. Я ж целый день на ногах, то вожжа укусит уеду куда смотреть как дела делаются, то у кузнеца до вечера стою над душой.

Появился на кухне я в первый раз и, соответственно, вызвал переполох. Пришлось успокоить главную кухарку, что не по её душу пришёл, а позавтракать, так скажем на скорую руку. Что меня сначала порадовало, так это много ребятни-поварят, что сновали туда-сюда, а бо́льшая часть сидела вокруг большого чана и чистила овощи.