Книга Первый среди равных. Судьба, страница 107 – Павел Чук

— Каковы действия при обнаружении посторонних? — продолжал расспрашивать офицера. Ехали мы медленно, так что говорить удавалось не повышая голос.

— Если совсем близко от гарнизона, то останавливаем, если на нейтральной, так скажем земле…

— Кстати, граница как-то обозначена? — перебил, задав насущный вопрос. На картах, что удалось найти и изучить, восточная граница отличалась не только очертаниями, но и расстоянием от гарнизона. Эти различия я относил к разным датам выпуска карт, но сейчас не преминул задать мучивший меня вопрос.

— Эмм, — замялся офицер.

— Говорите, не стесняйтесь, я здесь не с проверкой, а наоборот.

— Особо никак не обозначена. Но дальше того холма мы не ходим, — и штабс-лейтенант указал на видневшийся вдалеке холм. Это был даже не холм, а небольшая плоская возвышенность. На мой взгляд до неё, примерно, километров двадцать по прямой. — Но не волнуйтесь, — поспешил уверить меня офицер, — все ведущие в Империю дороги мы контролируем.

— Не сомневаюсь, — ответил, а сам присмотрелся к возвышенности. Что-то в ней кзаалось непривычное взгляду. — Поехали к ней, посмотрим.

— У нас другой маршрут.

— Тогда следуйте по маршруту, а я с десятком солдат к ней, — предложил и посмотрел на офицера, ожидая, какое он примет решение. По логике вещей лейтенант должен принять моё предложение, то есть часть отправить по маршруту, так как объезд территории никто не отменял, а другой частью выдвинуться выполнять мою просьбу. Нас достаточно для этого. Но я же ему не приказал, а попросил и поэтому ждал. От ответа зависело, смогу в дальнейшем положиться на него или нет. Примет он логичное решение или не переступит через приказ. Офицер колебался долго, но приказав отряду остановиться, отдал приказ разделиться. В ответ я удовлетворённо кивнул. Дальше ехали молча. Дорог здесь практически не было, только наезженные тропинки, где с трудом разминётся пара лошадей. Но чем ближе мы к возвышенности, тем я больше убеждался, что это холм, а не гора, а земляная насыпь с пологими склонами без скалистой породы однозначно указывали, что этот холм рукотворный.

— Это ритуальный холм? — подъезжая ближе, поинтересовался у офицера, надеясь, что он знает.

— Что? Не понял.

— Эта возвышенность рукотворная, разве не заметили? Кто его возвёл?

— Не знаю. Мы сюда редко заезжаем.

— Почему?

— В этих краях часто встречаем местных.

— Значит ритуальный. Плохо, если окажется, что это курган погребения. Хотя, в такой местности, где земля промерзает, сооружать такое сооружение… — задумался, а что мы знаем о племенах, что населяют ничейную территорию? Но толком обдумать не успел. Из чащи леса послышалось истошное завывание. Солдаты вскинули оружие, а офицер пришпорил коня и выехал вперёд, прикрывая меня собой.

— Не стрелять! Сначала поговорим. Кто-то знает местный язык?

«И почему сразу не удосужился узнать⁈», — чертыхнулся про себя.

— В каждом разъезде обязательно солдат или офицер, владеющий местным наречьем, но и вы поймёте. Язык нетрудный, быстро обучитесь — схож с нашим, только некоторые слова и обороты изменены.

«А это уже интересно», — подумал, почему нет большого различия между языками. Обычно у разных народностей языки разные и без переводчика понять друг друга трудно. А если ветви народностей разошлись недавно, то язык схож, различия только в местных особенностях, если взять юг России и центральную её часть, то язык немного, но различается по произношению отдельных букв, ударению, отдельным словам, но понять друг друга можно. Я не говорю про литературный язык, который изучают все, надеюсь…