Книга Ритм войны. Том 1, страница 299 – Брендон Сандерсон

И бросился вперед, крепко сжимая двуручный меч. Он отбил удар копейщика и одним мощным взмахом снес ему голову.

Это сделать труднее, чем многие себе воображают, – даже самое острое лезвие может застрять в мышцах или позвоночнике. Успех зависит от угла удара и вложенной силы.

Не обращая внимания на пролитую кровь, Адолин перешел в стойку пламени, которая предполагала быстрый и грубый бой. Другие тукари бросились на него, и Адолин обошел их с фланга, держась подальше от острия сумбурного клина. Его быстрые перемещения не давали им возможности сосредоточить усилия и окружить противника.

К счастью, выучка Адолина давала ему преимущество. Он знал, как надо двигаться, держа в поле зрения как можно больше врагов. Необученные бойцы сбивались в стаю, которую он мог обойти, не позволяя никому подкрасться сзади. А еще они шарахались от взмахов мечом, пусть те и предназначались скорее для отпугивания, чем для атаки.

Он увернулся, уходя в сторону. Какой-то боец в задних рядах рявкнул приказ; остальные отвлеклись на него и за это поплатились. Адолин врезался во вражеский фланг, ударил двуручником одного противника и, вырвав меч из его тела, перерезал другому горло. Сделав выпад, проткнул брюхо еще одному – копьеносцу, который и был главной целью маневра.

Тукари с воплями бросились врассыпную, а воин, которого он пронзил мечом, со стоном рухнул на землю. Даже опытных бойцов иной раз пугала небрежная жестокость, с которой враг орудовал двуручником. Еще одним взмахом клинка Адолин сумел зацепить руку тукари, который удирал недостаточно быстро.

Тукари взвыл, выронив оружие, и Адолин пнул его, одновременно дергая меч, который застрял в кости. Брызнула кровь; Адолин с усилием высвободил клинок, затем нанес рубящий удар с разворотом, вынудив остальных отпрыгнуть в страхе. Ничего похожего на изящный и красивый дуэльный танец, который он любил. Это была настоящая бойня. К счастью, у Адолина в этом смысле имелось несколько хороших образцов для подражания.

Его лучшими союзниками были скорость и устрашение. Как он и надеялся, эти люди плохо отреагировали на потерю нескольких союзников в такой быстрой и жуткой атаке. Теперь они уклонялись от битвы, вместо того чтобы воспользоваться своим численным преимуществом. Они закричали от потрясения, гнева и страха, когда он напал на следующего врага, изолировав его от остальных, чтобы никто не мог броситься на помощь. Адолин нанес несколько быстрых ударов, отбивая щит противника, а потом сразил его ударом в ключицу.

Не самое чистое убийство, но кровь на мундире и лице Адолина, должно быть, сделала его страшным, потому что тукари отпрянули еще дальше, крича на своем языке. Теперь, к сожалению, наступил перелом не в его пользу. Адолин пытался еще сильнее напугать врагов, наступая на ближайшего, но они отказывались вступать с ним в бой – и продолжали пытаться окружить его.

Когда ты один на открытом месте, просто не давать себя окружить – тяжелый и нудный труд. Адолину приходилось все время отскакивать назад, взмахами меча отгонять врагов и выискивать брешь в их обороне, при этом постоянно опасаясь, как бы кто-то не оказался у него за спиной. Он мог с этим справляться, пока не устал, но рано или поздно они его измотают.

Он решил попробовать другую уловку и принял стойку камня – защитную позицию, которая позволяла сберечь силы. Пока враги кружили, не смея приблизиться, словно к шипящему небесному угрю, он мог тянуть время в ожидании поддержки.