Книга Ритм войны. Том 1, страница 201 – Брендон Сандерсон

Припасы собраны, транспорт обеспечен, попутчики выбраны. Адолин быстро и умело подыскал все необходимое для путешествия, его сундуки уже были готовы. С этим проблем не возникло. А вот с курткой, которую предстояло надеть сегодня…

— Итак… – проговорила Шаллан. – Мне объявить, что отъезд откладывается часа на два-три?

— Я спущусь через пятнадцать минут, – пообещал он, сверяясь с фабриальными часами на кожаном браслете, подарке тети Навани. – Или через тридцать.

— Я скажу – через час, – усмехнулась Шаллан и неторопливо вышла с сумкой через плечо.

Адолин, положив руки на бедра, обдумал все варианты. Ни один не годился. Что же он ищет?

«Погоди-ка. Ну конечно».

Через несколько минут он вышел из своей комнаты в униформе, которую не надевал уже много лет. Это был синий цвет семьи Холин, крой военного образца, но измененный для более непринужденной посадки. Хотя наряд и не выглядел особенно модным, от формы уставного образца он отличался стилизованными глифами на спине и более плотными манжетами и воротником.

Многие просто приняли бы эту одежду за обычную холинскую униформу. Адолин сам придумал ее четыре года назад. Он хотел создать что-то элегантное и одновременно удовлетворяющее отцовским требованиям по поводу мундира. Проект развлекал его несколько недель; это был его первый и единственный настоящий опыт в дизайне одежды.

Стоило Адолину надеть свое творение, как Далинар проел ему дырку в голове. Так что униформа отправилась в сундук. Он про нее забыл.

Вероятно, отец ее снова не одобрит, но в последнее время Далинару вообще все в Адолине не нравилось. Так что же в этом плохого? Молодой великий князь нацепил наруч с часами, пристегнул меч и вышел в коридор. Там его охватили сомнения.

Шаллан дала ему час, верно? Перед отъездом Адолин хотел вычеркнуть из своего списка еще кое-что. Поэтому он повернул в другую сторону и поднялся по ступенькам на шестой этаж.

К удивлению Адолина, в клинику стояла очередь. Шестой этаж был не особенно густонаселенным, но новости, по-видимому, распространились по башне. Никто из ожидающих пациентов не выглядел чересчур несчастным: дети с царапинами, хлопочущие над ними родители; вереница женщин с кашлем или болями. Что-нибудь серьезное удостоилось бы внимания гранетанцора или правдогляда.

Некоторые поклонились Адолину, когда он проскользнул в приемную, где мать Каладина приветствовала каждого пациента и записывала его симптомы. Она улыбнулась гостю и двумя пальцами махнула в сторону коридора.

Адолин двинулся в указанном направлении. В первой же комнате, которую он миновал, дверь была приоткрыта; внутри отец Каладина осматривал какого-то юношу. Рядом стояла молодая горожанка и читала вслух записи, сделанные женой Лирина.

Вторая комната по коридору была такой же смотровой, но пустовала. Адолин проскользнул внутрь, и через несколько минут вошел Каладин, вытирая руки тряпкой. Странно было видеть его в простых коричневых брюках и белой рубашке на пуговицах, – в самом деле, видел ли Адолин когда-нибудь Каладина без униформы? По правде говоря, Адолин предполагал, что он и спит в ней. И все же вот перед ним его друг – с закатанными до локтей рукавами, с волосами до плеч, собранными в хвост.

Увидев гостя, Каладин застыл:

— Шел бы ты к своему брату за исцелением, Адолин. У меня здесь настоящие пациенты, которым нужна помощь.