Книга Ритм войны. Том 1, страница 191 – Брендон Сандерсон

Такова была слабость Вражды: разделение между Сосудом и Осколком.

— Я пойду туда, куда ты пошлешь меня, – сказала Сья-анат.

«Очень хорошо».

Он двинулся дальше, чтобы поговорить с Девятью. И Сья-анат спланировала свои дальнейшие действия. Ей пришлось притвориться обиженной. Надо попытаться сделать так, чтобы он передумал отправлять ее в Эмул. И стоит надеяться, что у нее ничего не выйдет.

Вражда подозревал, что она помогла Сияющей Шаллан. Он следил, чтобы она не связывалась с другими Сияющими. А она и не станет. Как только он найдет ее спренов ветра и развоплотит их, заставив потерять разум и память, это его удовлетворит – и он не заметит другого дитяти, которое она послала.

А что же сама Сья-анат? Она все-таки отправится с Таравангианом и будет наблюдать за ним, как велели. Она будет держаться рядом.

Ибо Таравангиан был оружием.

Таравангиан давно подозревал, что похорон ему не видать. Диаграмма не указывала на это конкретно, но и не обнадеживала. Кроме того, чем дальше они продвигались, тем менее точной становилась Диаграмма.

Однако Таравангиан выбрал этот путь и знал, что он не ведет к мирной кончине в окружении семьи. Подобные тропы вели в темный лес, полный опасностей. Его целью никогда не было выйти с другой стороны невредимым; он рассчитывал просто достичь цели, прежде чем его убьют.

И он это сделал. Его город, его семья, его люди – они будут в безопасности. Он заключил сделку с врагом, которая гарантировала, что Харбрант переживет грядущее разрушение. Это всегда было его конечным стремлением. Только это.

Убеждать себя в обратном было глупо и опасно.

Так и вышло, что наступил день, когда Таравангиан отослал своих друзей. Он велел развести огонь в очаге здесь, в своих комнатах в Уритиру. Очаг был настоящий, с настоящими дровами, где танцевали спрены пламени. Его погребальный костер.

Его друзья собрались, чтобы попрощаться. В последнее время они все больше и больше времени проводили в Харбранте, чтобы сделать свой отъезд менее подозрительным. Теперь, когда Таравангиан сосредоточился на Йа-Кеведе, казалось, что они нужны, чтобы править городом.

Но сегодня… сегодня они все были здесь. В последний раз. Адротагия, конечно, сохранила самообладание, когда он обнял ее. Она всегда была сильнее. Хотя Таравангиан в этот день был наделен лишь умеренной сообразительностью, его все-таки переполняли эмоции, когда их объятия разжались.

— Передай мои наилучшие пожелания Саврахалидем и моим внукам, – сказал Таравангиан. – Если они спросят, скажи им, что в конце концов я лишился остатков разума и не отвечал за свои поступки.

— Разве это не ранит Саври еще сильнее? – спросила Адротагия. – Знать, что ее отец оказался в ловушке среди врагов, умалишенный и сбитый с толку?

— Нет, моя девочка не такая. Ты не знаешь ее так, как я. Скажи ей, что я пел, когда ты меня видела в последний раз. Это ее утешит.

Он сжал запястья Адротагии, и она ответила тем же. Как же ему повезло иметь такую подругу в течение… вот буря, семидесяти трех лет?

— Все будет сделано, Варго, – сказала она. – А Диаграмма?

Он обещал ей окончательное подтверждение. Таравангиан отпустил ее запястья, затем подошел к окну, проходя мимо Мралла, – огромный телохранитель плакал, бедолага.

Сегодня в течение дня Таравангиан отправится в Азир вместе с Далинаром и Ясной. Вскоре после этого армии Таравангиана, действуя по приказу Вражды, предадут своих союзников и перейдут на другую сторону. Это был смертный приговор Таравангиану, который останется в окружении врагов. Он привел армию как раз подходящего размера, чтобы успокоить Далинара и других монархов: достаточно большую, чтобы убедить их, что Таравангиан предан общему делу, но достаточно маленькую, чтобы они были уверены, что смогут захватить его в случае предательства.