Книга Ритм войны. Том 2, страница 65 – Брендон Сандерсон

Сил наблюдала за ним с несвойственной ей мрачностью.

— Что мы будем делать, если он умрет? – тихо спросила она.

— Не думай об этом, – сказал Каладин.

— А что, если я не могу не думать об этом?

— Придумай, как отвлечься.

Она сидела на каменной полке, сложив руки на коленях.

— Так вот как ты это терпишь? Зная, что все умрут? Ты просто… не думаешь об этом?

— В основном, – сказал Каладин, снова наполняя шприц из деревянного кувшина с водой, затем вставляя кончик в рот Тефта и медленно опустошая его. – Все рано или поздно умирают.

— Я не умру. Спрены бессмертны, даже если их убивают. Когда-нибудь мне придется смотреть, как ты умираешь.

— С чего вдруг такие разговоры? – спросил Каладин. – Это на тебя не похоже.

— Ага. Ну да. Конечно. Совсем не похоже. – Она изобразила улыбку. – Прости.

— Я не это имел в виду, Сил. Тебе не нужно притворяться.

— Я не притворяюсь.

— Меня фальшивой улыбкой не обманешь, я слишком часто ими пользовался. Ты и раньше так себя вела, до начала проблем в башне. Что случилось?

Она потупилась.

— Я… я вспомнила, каково было, когда умер Реладор, мой старый рыцарь. Как это заставило меня заснуть, и я проспала все Отступничество. Я все думаю, не случится ли это со мной снова?

— Ты чувствуешь темноту? – спросил Каладин. – Тебе как будто кто-то шепчет, что все всегда будет оборачиваться к худшему? И в то же время парализующий, сбивающий с толку импульс побуждает тебя сдаться и ничего не делать, чтобы изменить это?

Она покачала головой:

— Нет, ничего подобного. Просто беспокойная мысль в глубине моего разума, от которой я не могу избавиться. Как будто… у меня есть подарок, который я хочу открыть и от этого немного волнуюсь, – а потом вдруг вспоминаю, что уже его открыла и внутри была пустота.

— Похоже на то, что я чувствовал, когда вспоминал, что Тьен мертв, – сказал Каладин. – Я привыкал жить нормальной жизнью, чувствовал себя хорошо – только чтобы все вспомнить, увидев камень под дождем или какую-нибудь резную деревяшку вроде тех, которые он делал. Тогда все и рушилось в один миг.

— Да! Но это не портит мне настроение. Просто вынуждает замереть и пожалеть, что я не могу увидеть его снова. Все еще больно. Со мной что-то не так?

— Как по мне, все нормально. Здоровые эмоции. Ты столкнулась с потерей, которую раньше не осознавала по-настоящему. Теперь, становясь собой в полной мере, ты наконец-то осмысливаешь вещи, которые раньше игнорировала.

— Но ты только что сказал мне об этом не думать. Поможет?

Каладин поморщился. Нет, не поможет. Он пытался.

— Иной раз полезно отвлечься. Заняться делом, напомнить себе, что в жизни есть много замечательного. Но… рано или поздно придется подумать о таких вещах. – Он снова наполнил шприц. – Не спрашивай меня о таких проблемах. Я… сам не слишком хорошо с ними справляюсь.

— Такое чувство, что я не должна с ними сталкиваться, – сказала Сил. – Я же спрен, а не человек. Если я думаю о подобных вещах, не значит ли это, что я сломлена?

— Это значит, что ты жива, – сказал Каладин. – Я бы больше волновался, если бы ты не чувствовала потери.

— Может быть, это потому, что вы, люди, создали нас.

— Или потому, что ты частичка божества, как сама всегда говоришь. – Каладин пожал плечами. – Если бог есть, то я думаю, мы могли бы найти его в заботе о ближнем. Люди, думающие о ветре и чести, могли сотворить тебя из бесформенной силы, но теперь ты сама по себе. Как и я сам по себе, хотя родители меня и сотворили.