Книга Ритм войны. Том 2, страница 307 – Брендон Сандерсон

— У акси есть полярность? – спросила Навани, проверяя температуру в ведре.

— Должна быть. По нашим теориям, аксиальная взаимосвязь – то, что не дает вещам распадаться. На это влияют определенные потоки. Силы, связывающие акси, образуют фундамент космера.

Навани хмыкнула, снова записывая показания термометра.

— Что ты делаешь? – спросила Рабониэль.

— Проверяю, меняются ли вибрации самосвета при понижении температуры, – призналась Навани. – Не могла бы ты подержать его и сказать мне, меняется ли ритм – может, делается громче – по мере нагревания?

— Могу, – сказала Рабониэль, усаживаясь на пол рядом со столом.

Позади нее дочь тоже уселась, подражая ей. Служанка – певица в трудоформе – опустилась на колени, чтобы промокнуть губы дочери.

Навани достала камень щипцами и отдала Рабониэли. Хотя Навани могла слабо различать звуки камней, прижимая их к своей коже, ей не хватало тонкости слуха, чтобы отследить небольшие изменения в громкости. Ей нужен был певец, чтобы закончить этот эксперимент. Но как помешать Рабониэли понять конечный результат?

Рабониэль взяла сферу и некоторое время сидела, закрыв глаза. Наконец она покачала головой:

— Я не чувствую никаких изменений в тоне. Почему это важно?

— Я пытаюсь определить, изменяется ли он от какого-нибудь воздействия. Создание войносвета требует небольшого преобразования тонов Вражды и Чести, чтобы привести их в гармонию. Если я найду еще какие-то методы изменения тона, можно создать и другие гибриды.

Достаточно правдоподобное объяснение. Оно должно обосновать ее просьбы о пластинах и других приспособлениях, даже о льде.

— Новый образ мыслей… – проговорила Рабониэль в ритме любопытства.

— Я не думала, что ты обратишь на это внимание. Я предполагала, что ты занята… своей работой.

То есть изменением Сородича.

— Мне все еще нужно уничтожить последний узел, – призналась Рабониэль. – В последний раз, когда я прикасалась к Сородичу, мне показалось, что я чувствую его. Где-то рядом… но он очень, очень маленький. Меньше остальных…

Она поднялась с пола:

— Дай знать, если понадобится дополнительное оборудование.

— Спасибо, – сказала Навани из-за стола и принялась записывать результаты эксперимента с ледяной водой.

Рабониэль не спешила уходить.

Навани удавалось сохранять невозмутимость до тех пор, пока она не услышала, как сдвигают пластины. Она обернулась и увидела, что Рабониэль достала новую, спрятанную под несколькими другими. Преисподняя… Почему Сплавленная выбрала именно ее? Возможно, заметила следы износа.

Рабониэль посмотрела на Навани, которая заставила себя отвернуться, как будто ничего не произошло. Потом Рабониэль сыграла.

Навани тихо выдохнула, закрыв глаза. Она ломала голову над тем, как скрыть то, что она делает, принимая все возможные меры предосторожности… Но не стоило обольщаться. Она была в невыгодном положении, за ней постоянно наблюдали, а Рабониэль всегда была рядом. Навани открыла глаза и увидела, что Рабониэль изумленно уставилась на пластину. Она поместила сферу с пустосветом на положенное место и снова заиграла, наблюдая, как свет покидает вместилище.

Потом Рабониэль заговорила в ритме благоговения.

— Тон, который… вытесняет пустосвет?

Лицо Навани осталось бесстрастным. Что ж, вот ответ на один вопрос. Она спрашивала себя, нужно ли музыканту правильное Намерение, чтобы изгнать пустосвет, – как выяснилось, пластины с необходимым звучанием достаточно.