Книга Ритм войны. Том 2, страница 262 – Брендон Сандерсон

Несколько приставов бросились на арену и потянули Нотума прочь, когда он снова проревел эти слова.

— Честь не мертв, пока он живет в сердцах людей! Честь не…

Его выволокли с арены, но суматоха продолжалась. Адолин неуверенно положил руку на меч. И чем же обернется этот бардак?

Келек съежился в своем кресле, в панике зажав уши руками. Он издал низкий жалобный стон и затрясся. Спрены чести рядом с ним призывали толпу к порядку, крича, что они причиняют боль пресвятому владыке.

Многие, казалось, были возмущены словами Нотума, но значительное число спренов подхватило его лозунг – и их вытеснили с трибун. В этом обществе таилось напряжение, которого Адолин раньше не замечал. Спрены чести не выступали единым фронтом; в самых глубоких водах Стойкой Прямоты скрывались секретные, но мощные течения, приводящие к разладу.

Приставы очистили трибуны – даже Шаллан и Узора вынудили уйти. Адолина проигнорировали. Когда все наконец успокоилось и осталось лишь несколько приставов, Адолин поднялся по ступенькам амфитеатра к престолу Верховного судьи. Келек раскинулся в кресле, как будто забыв о том, что всего несколько мгновений назад готов был сползти на пол и свернуться калачиком.

— Что это было? – спросил его Адолин.

— Хм? – отозвался Келек. – О, ничего примечательного. Старый спренский спор. Твое появление вскрыло вековой гнойник, молодой человек. Забавно, не правда ли?

— Забавно? И это все?

Келек начал насвистывать, что-то записывая в блокнот.

«Да они же все чокнутые, – подумал Адолин. – Эш так и сказала. Вот что делают с разумом тысячи лет пыток».

Возможно, лучше было не тыкать пальцем в кровоточащую рану.

— Сегодня все прошло хорошо для меня, не правда ли? – спросил Адолин.

— Хм? – сказал Келек.

— Один обличитель не смог опровергнуть мою точку зрения о моем отце, – начал перечислять Адолин. – Другой привел довод в мою пользу, указав, что переход на сторону, противоположную Сияющим, фактически означает службу Вражде. А потом Нотум поставил свою честь выше собственного благополучия. Для меня все прошло хорошо.

— Разве это важно?

— Конечно. Вот почему я здесь.

— Понятно, – сказал Келек. – Древние Сияющие предали своих спренов, убив их?

— Ну да, – сказал Адолин. – Но вопрос не в этом. Вопрос в том, можно ли винить современных людей.

Келек продолжал писать.

— Достопочтенный! – окликнул Адолин.

— Ты знаешь, сколько мне лет, молодой человек? – Келек встретил его взгляд.

В его глазах было… что-то. Глубина, которая впервые придала Вестнику совершенно нечеловеческий облик. Эти глаза выглядели бездонными дырами, пронзающими само время.

— Я, – тихо проговорил Келек, – знавал очень многих людей. Я встречался с лучшими представителями человеческого рода за все времена. Теперь они все сломлены или мертвы. Лучшие из нас неизбежно ломались. Буря свидетельница… На этот раз я сбежал, когда началось Возвращение, потому что понял, чем все закончится. Даже Тальн… даже Тальн…

— Он не сломался, – возразил Адолин.

— Впустил врага – значит сломался, – отрезал Келек. Он махнул рукой в сторону спренов чести. – Они заслуживают лучшего, чем ты, сынок. Они заслуживают лучшего, чем я! Я никогда не осуждал их за то, что они отказываются связываться узами с людьми. Как я мог? Я не сумею приказать им вернуться на эту войну, обратно в эту дыру. Сделать это значило бы… отказаться от той куцей чести, которая у меня осталась.