Книга Ритм войны. Том 2, страница 256 – Брендон Сандерсон

Может, вспомнив свою жизнь, я бы обрел былую уверенность. Может, я перестал бы колебаться, пытаясь принять простейшее из решений.

К началу суда над Адолином погода заметно улучшилась. Спрены чести, которые встречались ему по пути, были разговорчивее обычного и ступали бодрее, стремясь к Форуму на южной плоскости Стойкой Прямоты.

Он не чувствовал погоды, а вот Купаж говорила, что это похоже на слабый барабанный бой в глубине ее сознания, бодрый и воодушевляющий. И действительно, его наставница казалась разговорчивее обычного.

Он нервничал сильнее, чем на первой ранговой дуэли, и был подготовлен куда хуже. Юридические термины, стратегии, даже нюансы его политической подготовки – все казалось далеким, когда он спускался по ступеням амфитеатра. Как и опасалась Купаж, трибуны оказались забиты. Среди спренов чести выделялись одетые в мундиры или другие официальные наряды и облаченные в нечто свободное и струящееся, со шлейфами, которые волочились по следам. Вторые казались более свободолюбивыми. Может быть, их присутствие в толпе зрителей сыграет на руку Адолину.

Купаж сказала, что настроение зрителей – это очень важно. Верховный судья, скорее всего, прислушается к публике и рассудит соответственно. Адолин пожалел, что никто не объяснил ему раньше, насколько непостоянным будет арбитр. Впрочем, из этого можно извлечь пользу: Адолин решил сыграть на непредсказуемости Келека. Спрены чести в основном были изначально настроены против него.

Они не освистали Адолина, когда он вышел на арену; для такого обитатели Стойкой Прямоты слишком уважали этикет. Они просто замолчали. Слева от себя Адолин увидел Шаллан, а рядом с ней сидел Узор. Она погрозила кулаком, и у него сложилось впечатление, что в этот миг его жена была Сияющей.

Келек восседал на подобии трона, перед которым имелся стол; и то и другое было встроено в трибуны. Вестник выглядел внушительно, и Адолин невольно вспомнил, что этому человеку, несмотря на все странности в поведении, тысячи лет. Возможно, он поймет.

— Ну ладно, ладно, – объявил Келек. – Человек, поднимись на подиум и стой там, пока этот спектакль не закончится и мы не сможем тебя казнить.

— Пресвятой владыка, – вмешался спрен, сидевший рядом. – Мы не казним людей.

— А что же с ним делать? – удивился Келек. – У вас нет тюрем, и я сомневаюсь, что он будет страдать, если вы его просто выгоните. Провалиться мне на месте, если половина присутствующих не сочла бы бегство отсюда наградой!

— Мы строим настоящую камеру, – сказал спрен, устремив взгляд на Адолина. – Чтобы он прожил долгие годы и его можно было выставлять на всеобщее обозрение.

«Замечательно», – подумал Адолин, выходя на возвышение посреди арены.

Впрочем, вероятность неудачи изначально влекла за собой последствия, превосходящие ценность его жизни. Сияющие были необходимы для продолжения войны, а Сияющим требовались спрены. Если Адолин проиграет, тысячи солдат погибнут, не имея надлежащей поддержки.

Он обязан стоять здесь с высоко поднятой головой, излучая уверенность, и в конечном итоге победить. А как – это уже другой вопрос.

Адолин окинул взглядом толпу. По прогнозам Купаж, сегодня будет худший из трех дней. Обличители выступят против него. А вот завтра он сможет нанести ответный удар.