Книга Ритм войны. Том 2, страница 221 – Брендон Сандерсон

Каладин прижал руку к голове, осознав, что больше не чувствует боли. На самом деле теперь он понял, что находится в кошмарном сне. Он… спал. Должно быть, потерял сознание после того, как убежал в бурю.

Шквал… что за лихорадка могла вызвать такие ужасные сны? И почему он видит все это так ясно?

Шут взглянул на бушующее небо далеко вверху, за краями пропасти.

— Нечестная игра. Совсем нечестная…

— Шут? – спросил Каладин. – Как ты здесь оказался?

— А меня тут нет. И тебя тоже. Это другая планета – по крайней мере, похожа на нее – и не слишком приятная, заметь. Тут нет огней. Ни буресветных, ни газовых, ни даже электрических. В этом проклятом месте почти нет атмосферы.

Он взглянул на Каладина и улыбнулся:

— Ты спишь. Враг посылает тебе видение, подобное тому, что послал Далинару Буреотец. Хотя я не понимаю, как Вражда изолировал тебя. Осколкам трудно вторгаться в сознание, кроме как в определенных обстоятельствах.

Он покачал головой, уперев руки в бока, словно рассматривал неряшливую картину. Затем уселся на табурет у огня, который Каладин увидел только сейчас. Теплый, манящий огонь, который полностью прогнал холод, сочась через тело Каладина прямо к его душе. На огне стоял котелок с кипящим рагу, и Шут помешивал его, заставляя пряный аромат струиться в воздухе.

— Рагу Камня, – сказал Каладин.

— Старый рогоедский рецепт.

— Бери что есть, кидай в котел, – сказал Каладин и улыбнулся, когда Шут протянул ему миску с дымящимся рагу. – Но это не настоящее. Ты сам мне только что сказал.

— Нет ничего настоящего. По крайней мере, с точки зрения некоторых философов. Так что наслаждайся тем, что можешь съесть, и не ворчи.

Каладин так и сделал, отведав самый восхитительный кусок тушеного мяса, который когда-либо пробовал. И все же было трудно не смотреть сквозь светящийся барьер на бурю снаружи.

— Как долго я могу оставаться с тобой? – спросил Каладин.

— Боюсь, недолго, – сказал Шут, накладывая себе миску тушеного мяса. – Минут двадцать или около того.

— Я должен вернуться туда?

Шут кивнул:

— Будет еще хуже, Каладин. Прости.

— Хуже, чем это?

— К сожалению.

— Мне не хватает силы, Шут, – прошептал Каладин. – Все было ложью. Я никогда не был по-настоящему сильным.

Шут откусил кусок тушеного мяса и кивнул.

— Ты… согласен? – спросил Каладин.

— Ты лучше меня знаешь, каковы твои пределы. Быть слишком слабым – не такая уж страшная вещь. Заставляет нас нуждаться друг в друге. Я не стану жаловаться, если кто-то признает свои недостатки, хотя, если слишком многие разделят твою мудрость, юный мостовик, я останусь без работы.

— А если все это для меня слишком? Если я не смогу продолжать сражаться? Если я просто… все брошу? Сдамся?

— Ты близок к этому?

— Да, – прошептал Каладин.

— Тогда лучше ешь свое рагу, – сказал Шут, указывая ложкой. – Лечь и помереть голодным – не лучший вариант.

Каладин ждал большего, какого-то озарения или ободрения. Шут просто ел, и Каладин попытался сделать то же самое. Хотя рагу было идеальным, он не мог наслаждаться им. Не мог, зная, что его ждет буря. Что он не свободен от этого, что все будет только хуже.

— Шут! – наконец сказал Каладин. – А ты не мог бы… рассказать мне какую-нибудь историю?

Шут на миг оцепенел. Не сводя глаз с Каладина, опустил руку, оставив ложку во рту, потом уронил нижнюю челюсть, якобы в изумлении – и ложка упала в его подставленную ладонь.