Книга Ритм войны. Том 2, страница 162 – Брендон Сандерсон

Он не мог винить Азарта во всех своих поступках. Это были поступки самого Далинара, который с оружием в руках наслаждался разрушением. Это сам Далинар жаждал убийства. Если бы он позволил себе снова выйти и сражаться, он знал, что поймет: часть его все еще любит это занятие.

И поэтому он должен был остаться здесь. Найти другие способы решения проблем. Он вышел из своего личного жилища, еще одной маленькой каменной хижины в Лакки, их военном лагере.

Он глубоко вздохнул, надеясь, что свежий воздух очистит разум. Городок теперь был полностью укреплен как против бурь, так и против нападений: в небе летали разведчики, и ветробегуны носились туда-сюда, доставляя отчеты.

«Я должен лучше овладеть своими силами, – подумал Далинар. – Если бы у меня был доступ к карте, которую мы творили с Шаллан, можно было бы точно увидеть, что происходит в Уритиру».

«Это не поможет, – пророкотал Буреотец в его голове, словно отдаленный гром. – Я не вижу башню. То, что ослабляет ветробегунов, когда они приближаются, ослабляет и меня, так что карта не покажет Уритиру. Впрочем, я мог бы показать его тебе. Возможно, твое зрение окажется лучше моего».

— Показать? – спросил Далинар вслух, заставив Сзета, свою вездесущую тень, встрепенуться и взглянуть на него. – Как?

«Ты можешь оседлать бурю вместе со мной, – сказал Буреотец. – Я иногда предоставлял эту привилегию другим».

— Оседлать бурю вместе с тобой? – повторил Далинар.

«Это похоже на видения, которые Честь велел мне даровать, только здесь и сейчас. Давай попробуем. Сам увидишь».

— Мартра! – окликнул Далинар письмоводительницу, которая была приставлена к нему сегодня. – Возможно, какое-то время я буду вести себя странно. Все в порядке, но если я буду не в себе, когда подойдет время следующей встречи, пожалуйста, заставь всех подождать.

— Гм… да, светлорд. – она прижала к груди блокнот и вытаращила глаза. – Может, принести вам стул?

— Хорошая идея.

Далинару не хотелось запираться в комнате. Ему нравился чистый воздух, даже если здесь было слишком душно. И еще ему хотелось быть под открытым небом.

Мартра ушла и вернулась со стулом, Далинар уселся лицом на восток. К Изначалью, к бурям – хотя вид ему преграждал большой каменный буревой вал.

— Буреотец, – сказал он. – Я…

Он стал бурей.

Далинар парил вдоль передней части буревой стены, словно обломок чего-то, подхваченный ветром. Нет… как порыв самого ветра, рожденный пришествием бури. Он видел – понимал – гораздо больше, чем когда летал с помощью ветробегунов.

Осознать происходящее во всей полноте было непросто. Он летел над холмистой местностью, где в лощинах пышно цвели растения. С высоты это выглядело как море коричневых островов, окруженных густой зеленью, – сочные заросли заполняли каждую низменность до краев. Далинар такое видел впервые, и растения были ему незнакомы, хотя их густота смутно напоминала Долину, где он встретился с Культивацией.

У него не было тела, но он повернулся и увидел волочащуюся следом длинную тень. Саму бурю.

«Когда ветробегун летел на моих ветрах, он метался туда-сюда, – сказал Буреотец, и его голос зазвучал отовсюду. – Ты просто мыслишь. Ты ворчишь из-за собраний, но на самом деле хорошо подходишь для того, чтобы действовать сообща».

— Я расту, – сказал Далинар. – Я меняюсь. Это свойство человеческой натуры – меняться. Первейшая заповедь нашей религии. Думаю, в возрасте Каладина я вел бы себя так же, как он.