Книга Ритм войны. Том 2, страница 110 – Брендон Сандерсон

Эшонай откинулась на спинку стула, слушая, как сестра поет в ритме радости. Только… ритм как будто сбился. Звучал быстрее. Может, жестче?

«Не выдумывай, – приказала она себе. – Не поддавайся зависти, Эшонай. Это может легко разрушить нашу семью».

Мне сказали, что необыкновенными свойствами обладает не сам песок, а то, что растет благодаря ему. Имея в своем распоряжении семя оригинала и некоторые подходящие материалы, можно создать больше песка.

Из «Ритма войны», примечание к с. 13

Каладин метался, обливаясь потом и дрожа. Его разум переполняли видения умирающих друзей. Он видел Камня, который замерз на Пиках, Лопена, убитого на далеком поле битвы, Тефта, погибающего в одиночестве, усохшего до костей, с остекленевшими от огненного мха глазами.

— Нет! – закричал Каладин. – Нет!

— Каладин! – Сил летала вокруг его головы, от чего перед глазами вспыхивали полосы бело-голубого света. – Ты проснулся. С тобой все в порядке. Каладин?!

Он задышал размеренно и глубоко. Кошмары казались такими реальными и… цепкими. Как запах крови на одежде после боя.

Он заставил себя подняться на ноги и с удивлением обнаружил на каменном выступе небольшой мешочек со сверкающими самосветами.

— От Даббида, – объяснила Сил. – Он оставил их немного раньше, вместе с бульоном, потом схватил кувшин, чтобы сходить за водой.

— Откуда он…

Может, получил их от ревнителя в монастыре? Или потихоньку взял откуда-то еще. Даббид мог передвигаться по башне так незаметно, как Каладин не мог – люди всегда смотрели на Каладина, помнили его. Все дело в росте, думал он. А может, в поведении. Он так и не научился держать голову опущенной, даже когда был рабом.

Каладин покачал головой, затем принялся за утренние процедуры: потянулся, сделал зарядку, умылся тряпкой и водой, как мог. После этого позаботился о Тефте, вымыл его и переложил, чтобы предотвратить пролежни. Сделав все это, Каладин опустился на колени рядом с постелью Тефта со шприцем и бульоном. Он надеялся, что такое успокаивающее занятие, как кормление друга, утихомирит его разбушевавшийся разум.

Пока Каладин трудился, Сил устроилась на каменной скамье рядом с Тефтом. Она сидела, одетая в свое девичье платье, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Оба долго молчали.

— Как бы я хотела, чтобы он проснулся, – наконец прошептала Сил. – В том, как Тефт злится, есть что-то радостное.

Каладин кивнул.

— Я была у Далинара перед его отъездом, – продолжила она. – Спросила, может ли он заставить меня чувствовать то, что иногда чувствуют люди. Печаль.

— Что? – изумился Каладин. – Почему, ради десятого имени Всемогущего, ты такое учудила?

— Хотела почувствовать то, что чувствуешь ты.

— Никто не должен чувствовать себя так, как я.

— Я сама по себе, Каладин. Сама могу принимать решения. – Она невидящим взглядом смотрела мимо Тефта и Каладина. – Именно в разговоре с ним я начала вспоминать своего старого рыцаря, как уже говорила тебе. Я думаю, Далинар что-то сделал. Я хотела, чтобы он Связал меня с тобой. Он отказался. Но я думаю, что он каким-то образом Связал меня с моим прошлым. Заставил вспомнить и снова испытать боль…

Каладин ощутил бессилие. Он так и не научился бороться с собственной тьмой. Как он мог помочь кому-то еще?

«Тьен бы справился. Тьен бы знал, что сказать».