Книга Осколок зари, страница 79 – Брендон Сандерсон

Струна усадила Рисн на холодные камни, вынула четыре рубина из оправ и вставила их в поножи. Затем надела – они сразу плотно сомкнулись на ее голенях. Рогоедка взглянула на нагрудник.

— Нужно еще.

Рисн указала на приоткрытую дверь в левой стене:

— Я видела свет в конце большого туннеля. Может, там самосветы?

Струна бросилась к двери, распахнула ее и вгляделась в далекий свет, мерцающий за огромными черепами большепанцирников.

— Там спрены, – объявила она и зашагала по туннелю.

Ее металлические башмаки громко лязгали по каменному полу. Нагрудник, казавшийся неимоверно тяжелым, рогоедка прихватила с собой.

Рисн отвернулась, стараясь не смотреть на фреску, которая теперь явственно излучала тепло. К несчастью, вскоре она услышала всплески, доносившиеся со стороны озерца. Вот и враги пожаловали.

«Хранители древних грехов», – снова подумала она.

Что бы это значило? Почему эта мысль возникает снова и снова?

Она почувствовала, что фреска нависает над ней, притягивает ее внимание. Рисн медленно обернулась и уставилась на взрывающееся солнце.

Прими это.

Познай это.

ИЗМЕНИСЬ.

Оно замерло в ожидании. В ожидании…

— Да, – прошептала Рисн.

Что-то, излившись из фрески, ворвалось в ее сознание через глаза, обжигая череп. Овладело ее разумом, соединилось, срослось с ним. Свет поглотил Рисн целиком.

Мгновение спустя она обнаружила, что сидит на каменном полу, тяжело дыша. Моргнула, осторожно потрогала глаза. Хотя из уголков текли слезы, кожа не пострадала, как, собственно, и зрение. Рисн взглянула на фреску и отметила, что та выглядит совсем как прежде. За исключением того, что… больше не чувствуется исходящее от нее тепло. Всего лишь фреска. Красивая, да, но…

Что «но»? Что изменилось?

Звуки беготни. Сзади, за ее спиной, по камням стучали сотни крошечных суставчатых ножек. Рисн изогнулась и схватила копье, которым еще совсем недавно отталкивалась от пола. Но она не воин.

А кто же она? Бессильная жертва?

«Нет, – подумала Рисн, решив никогда больше не предаваться жалости к себе. – Я кто угодно, только не жертва!»

Пришла пора доказать, что она заслуживает доверия Встима.

Лопен молнией устремился к морскому чудовищу. Оно отдаленно напоминало личинку, но было огромным, с кошмарным клювом-рострумом и множеством тонких ног вдоль всего тела. Тварь встала почти вертикально на нижние ноги и остальными заостренными конечностями, как копьями, пыталась проткнуть моряков на пляже. Уйо застрял у нее во рту, заклинив жвалы копьем, – еще немного, и они сомкнутся, раздавив его. Лопен взмыл, схватил Уйо за руку и рванул его в сторону. Тварь захлопнула челюсти, копье сломалось с ужасным треском.

Моряки, устрашенные монстром высотой с дом, укрывались в останках большепанцирников, забивались в черепа. Вокруг твари вились стрелоголовые спрены удачи.

Лопен завис, продолжая крепко держать Уйо. Кузены посмотрели друг другу в глаза.

— Я обречен выслушивать твои новые байки вечно? – простонал Уйо.

— Ха! – воскликнул Лопен. – Тебя чуть не проглотило гигантское чудище, похожее на тех, кого мы радостно топчем в сезон червячения!

— Может, сосредоточимся на битве?

— Эй, вы слышали, как я спас Уйо, когда им собирались пообедать? Да-да, его уже держала в зубах тварь поуродливее, чем женщины, за которыми он бегает. Но я влетел в ее пасть и спас кузена. Сорвал с языка. И держался потом очень скромно, хоть и совершил поистине героический поступок.