Книга Слова сияния, страница 479 – Брендон Сандерсон

— Да как ты смеешь! – раздался возмущенный женский голос внутри.

Последовала потрясенная тишина. Шаллан опять подкралась к двери. Мализа, ее мачеха, стояла в дверном проеме между спальней и гостиной. Невысокая, пухленькая женщина никогда раньше не казалась Шаллан грозной. Но сегодня буря на ее лице могла испугать и белоспинника.

— Он твой родной сын! – закричала Мализа. – Ты растерял последние остатки нравственности? И сострадания?

— Он больше мне не сын, – бросил светлорд Давар.

— Я верила в то, что ты рассказал о своей первой жене, – продолжала Мализа. – Я поддерживала тебя. Я жила с этой тучей над домом. И теперь я слышу… это? Лупить слуг – одно дело, но убийство собственного сына?!

Отец что-то прошептал Рину. Шаллан вздрогнула и едва успела добраться до другого конца коридора, как тот выскользнул из комнаты и закрыл дверь со щелчком.

Девушка заперлась в своей спальне, и тут начались крики – обмен яростными, злыми воплями между Мализой и ее отцом. Шаллан съежилась на полу возле кровати, попыталась подушкой заслониться от звуков. Она убрала подушку, когда решила, что все закончилось.

Ее отец вылетел в коридор, точно буря.

— Почему никто в этом доме не подчиняется мне?! – заорал он, топая по лестнице. – Ничего этого бы не случилось, если бы вы все просто подчинялись…

Подозреваю, это слегка напоминает скунса, который назвался Вонючкой.

Жизнь текла своим чередом. Каладин был заперт в камере. Несмотря на неплохие условия, юноша вдруг заскучал по фургону работорговцев. Там, по крайней мере, он мог наблюдать за пейзажем. Свежий воздух, ветер, время от времени помывка в последних дождях Великой бури. Не такая уж замечательная жизнь, конечно, и все-таки лучше, чем оказаться запертым и забытым.

На ночь стражники забирали сферы, оставляя его в непроницаемой тьме. Во мраке он невольно начинал воображать, будто очутился где-то глубоко, с милями камня над головой и без пути наружу, без надежды на спасение. Кэл не мог себе представить худшей смерти. Лучше уж лежать на поле боя со вскрытым брюхом и смотреть в небо, пока из тебя утекает жизнь.

Его разбудил свет. Он вздохнул, глядя в потолок, пока стражники – незнакомые светлоглазые солдаты – наполняли лампы сферами. День за днем, буря свидетельница, все здесь оставалось одинаковым. Пробуждение от слабого света сфер, который лишь заставлял его сильнее скучать по солнцу. Прибытие служанки с завтраком. Он оставил ночной горшок рядом с отверстием в нижней части решетки, и тот заскрежетал по камню, когда девушка его вытянула и заменила на чистый.

И поспешила прочь. Он ее пугал. Застонав от боли в затекших мышцах, Каладин сел и взглянул на еду. Плоский хлеб, начиненный бобовой пастой. Он встал, отмахнулся от каких-то странных спренов, похожих на натянутые тугие струны, и вынудил себя сделать серию отжиманий. Если заточение окажется слишком долгим, будет непросто сохранить форму. Наверное, надо попросить несколько камней для тренировок.

«Это и случилось с бабушкой и дедушкой Моаша? – спросил себя Каладин, взяв миску с едой. – Они ждали суда, пока не умерли в тюрьме?»

Каладин снова сел на скамью и откусил кусок лепешки. Вчера была Великая буря, но он, запертый в этой камере, ее почти не слышал.