Книга Слова сияния, страница 414 – Брендон Сандерсон

Адолин выпрямился и спросил, как прошел ее день. Каладин слушал вполуха, изучая девушку и пытаясь понять, нет ли на ее теле спрятанных ножей. Она покраснела в ответ на какие-то слова принца, потом рассмеялась. Адолин не очень-то нравился Каладину, но, по крайней мере, принц был честным. Он унаследовал отцовскую искренность и с Кэлом всегда был откровенным. Высокомерным и избалованным, но откровенным.

С этой девицей все обстояло иначе. Ее поступки были просчитанными: как она смеялась, как подбирала слова. Веденка хихикала и краснела, но ее глаза все время глядели проницательно, наблюдали. Прямо настоящий образчик той стороны культуры светлоглазых, от которой его тошнило.

«Ты просто не в настроении», – признался он самому себе в глубине души. Такое случалось, чаще в те дни, когда небо затягивали тучи. Но неужели им действительно нужно было вести себя так нарочито и тошнотворно весело?

Он исподволь наблюдал за Шаллан, пока они ехали, и в конце концов решил, что переборщил с подозрениями. Девушка не представляла непосредственной угрозы для Адолина. Он невольно погрузился в воспоминания о ночи в ущельях. Полеты верхом на ветрах, буресвет, клубящийся внутри его. Свобода.

Нет, не просто свобода. Цель.

«У тебя уже есть цель, – подумал Каладин, усилием воли возвращая себя к текущему моменту. – Охраняй Адолина». Это была идеальная работа для солдата, о которой другие мечтали. Отличное жалованье, собственное отделение, важное поручение. Командир, на которого можно положиться. Безупречно. Однако эти ветра…

— Ох! – воскликнула Шаллан и принялась копаться в своей сумке. – Адолин, я принесла эти записи для вас. – Она поколебалась, глядя на Каладина.

— Ему можно доверять, – сказал принц немного ворчливо. – Он дважды спас мне жизнь, и отец позволяет ему стеречь нас даже во время самых важных собраний.

Шаллан вытащила несколько листов бумаги с заметками, написанными небрежным женским почерком.

— Восемнадцать лет назад великий князь Йенев был серьезной силой в Алеткаре, одним из самых могущественных великих князей, которые противостояли объединительной кампании короля Гавилара. Йенев не пал в бою. Он был убит на дуэли. Садеасом!

Адолин кивнул и нетерпеливо подался вперед.

— Эти записи о событиях сделала сама светлость Йалай, – продолжила Шаллан. – «Свержение Йенева было действием вдохновенной простоты. Мой супруг поговорил с Гавиларом о Праве вызова и Королевском даре – древних традициях, о которых большинство светлоглазых слышали, но к настоящему моменту забыли. Поскольку эти традиции обладали некоей связью с былым Алеткаром, вспомнив о них, мы подтвердили свое право на трон. Событие было феерией мощи и славы, и сначала супруг мой сразился на дуэли с другим человеком».

— Чем-чем мощи и славы? – спросил Каладин.

Оба посмотрели на него так, словно удивились, что он умеет говорить. «Все время забываете, что я здесь, верно? – подумал Каладин. – Вы предпочитаете игнорировать темноглазых».

— «Феерией мощи и славы», – повторил Адолин. – Это такой модный способ говорить о турнирах. Они были в те времена популярны. Благодаря им великие князья, которых угораздило заключить друг с другом мир, могли похваляться своей силой.

— Нам нужно придумать, как Адолину вызвать Садеаса на дуэль или, по крайней мере, испортить ему репутацию, – объяснила Шаллан. – Размышляя об этом, я вспомнила ссылку на дуэль Йенева в биографии старого короля, написанной Ясной.