Книга Слова сияния, страница 371 – Брендон Сандерсон

Шаллан побарабанила пальцами по своим бумагам:

— Я пыталась. Она не очень-то гостеприимна.

— Тетушка Навани иногда бывает весьма властной.

— Дело не в этом. – Шаллан скользила взглядом по письму. Это был ответ, который девушка получила на просьбу встретиться со вдовствующей королевой и поговорить о труде ее дочери. – Она не хочет встречаться со мной. Навани с трудом мирится с моим существованием.

Адолин вздохнул:

— Она не желает верить. Ну, в то, что случилось с Ясной. Вы для нее олицетворяете что-то – в каком-то смысле горькую правду. Дайте ей время. Тетя в конце концов перестанет скорбеть.

— Я не уверена, что это может ждать.

— Я с ней поговорю. Пойдет?

— Чудесно, – обрадовалась Шаллан. – И вы чудесный.

Он широко улыбнулся:

— Пустяки. Я хочу сказать, что, раз уж мы в каком-то смысле вроде как жених и невеста, нам бы следовало заботиться об интересах друг друга. – Он помедлил. – Но не говорите никому об этой затее с паршунами. Такое даром не пройдет.

Девушка рассеянно кивнула и поняла, что не может отвести от него глаз. Когда-нибудь она поцелует эти губы. Шаллан позволила себе об этом мечтать.

И, очи Эш… он был такой дружелюбный. Сложно ожидать этого от человека столь высокого положения. Она никогда не встречала людей его ранга до того, как попала на Расколотые равнины, но все мужчины-аристократы, знакомые Шаллан, были чопорными и даже злыми.

Адолин не такой. Буря свидетельница, быть с ним – еще одна вещь, к которой она может весьма и весьма сильно привыкнуть.

Посетители на террасе забеспокоились. Она не сразу обратила на это внимание, но потом многие начали вставать из-за столов, глядя на восток.

А, ну да. Великая буря.

Посмотрев в сторону Изначалья, Шаллан ощутила укол тревоги. Поднялся ветер, он гонял по террасе листья и всякий мусор. Внизу Внешний рынок уже собрали: сложили шатры, свернули навесы, закрыли окна. Военные лагеря готовились к приходу стихии.

Шаллан побросала вещи в сумку и тоже поднялась; подойдя к краю террасы, положила свободную руку на каменные перила. Адолин присоединился к ней. Позади них собрались люди, переговариваясь шепотом. Она услышала скрежет железа по камню; паршуны растаскивали столы и стулья, складывали их, чтобы защитить от бури и чтобы предоставить светлоглазым свободный проход в укрытие.

Горизонт налился чернотой, как заливается краской человек от гнева. Шаллан стиснула перила, следя за тем, как мир меняется. Лозы прятались, камнепочки закрывались. Трава уходила в норки. Они каким-то образом знали. Они все знали.

Воздух стал прохладным и влажным, и ей в лицо, отбросив волосы, ударил ветер – предвестник бури. Внизу, прямо к северу, в военных лагерях собрали мусор и отходы, чтобы буря их унесла прочь. На обжитых землях, где мусор могло занести в соседний город, подобное запрещали. Здесь не было соседних городов.

Горизонт еще потемнел. У нескольких человек на балконе сдали нервы, и они сбежали в безопасную заднюю комнату. Большинство осталось, храня молчание. Над их головами носились спрены ветра, словно ручейки света. Шаллан взяла Адолина за руку, не сводя глаз с востока. Прошло несколько минут, и вот наконец веденка увидела ее.

Буревую стену.

Огромная полоса воды и мусора, летящая впереди бури. Местами за ней мелькали вспышки света, демонстрируя внутри движение и тени. Нечто, таившееся за стеной разрушения, проглядывало сквозь нее, как сквозь плоть проглядывают кости руки, если поднести ее к источнику света.