Книга Слова сияния, страница 305 – Брендон Сандерсон

Она не справится. Невозможно влиться в банду, достаточно умелую и могущественную, чтобы покончить с самой Ясной. Это попросту выше ее сил.

Но она должна.

Шаллан достала альбом и начала рисовать, позволив пальцам двигаться самостоятельно. Нужно стать старше, но ненамного. Она будет темноглазой. Прохожие заметят незнакомую светлоглазую, если та будет разгуливать по лагерю. У темноглазой больше шансов остаться незамеченной. Правильным людям, конечно, она может намекнуть, что пользуется глазными каплями.

Темные волосы. Длинные, как ее настоящие, но не рыжие. Тот же рост, то же телосложение, но совсем другое лицо. Лицо женщины, видавшей виды, как Тин. Шрам поперек подбородка, более угловатые черты. Не красивые, но и не уродливые. Более… заурядные.

Девушка втянула буресвет из лампы возле себя, и прилив сил позволил рисовать быстрее. Это было не возбуждение. Это необходимость идти вперед.

Художница закончила рисунок широким росчерком и обнаружила, что со страницы на нее глядит лицо – почти живое. Шаллан выдохнула свет и почувствовала, как он окутал ее, кружась. На миг у нее все расплылось перед глазами, и она видела только тускнеющее свечение буресвета.

Потом он исчез. Шаллан не почувствовала никаких изменений. Потрогала лицо. На ощупь оно было таким же. Неужели она…

Локон волос на ее плече был черным. Шаллан уставилась на него, потом встала, одновременно испытывая нетерпение и робость. Прошла в ванную комнату и приблизилась к зеркалу, глядя на преображенное лицо с загорелой кожей и темными глазами. Лицо с ее рисунка, которое обрело цвет и жизнь.

— Работает… – прошептала девушка. Это было посерьезнее, чем спрятать прорехи на платье или прибавить себе лет. Это полное преображение. – Что же мы можем с этим сделать?

— Все, что сумеем вообразить, – ответил Узор с ближайшей стены. – Точнее, что сможешь вообразить ты. Мне плохо удается небывалое. Но оно мне нравится. Мне нравится… его… вкус. – Он, похоже, был очень доволен последним замечанием.

Что-то было не так. Шаллан нахмурилась, подняла рисунок и поняла, что не прорисовала одну сторону носа. Светоплетение там не закрывало ее нос полностью, и сбоку получилась расплывчатая дыра. Она была маленькой; скорее всего, ее приняли бы за странный шрам. Но для Шаллан дыра зияла и оскорбляла ее художественный вкус.

Девушка ощупала нос. Он получился чуть больше ее собственного, и пальцы проникали сквозь него, касаясь ее настоящего носа. Изображение было совершенно бесплотным. Если она быстро проводила пальцем через кончик фальшивого носа, тот расплывался облачком буресвета, точно дым, который сносило в сторону порывом ветра.

Она убрала палец, и изображение восстановилось, хотя дыра сбоку никуда не делась. Неряшливый рисунок получился. Шаллан спросила:

— Как долго это продержится?

— Оно питается светом, – прогудел Узор.

Шаллан вытащила сферы из потайного кошеля. Они все были тусклые, – наверное, она их использовала во время разговора с великими князьями. Она взяла одну из лампы на стене, заменив тусклой сферой того же достоинства, и сжала в кулаке.

Девушка вернулась в гостиную. Ей, конечно, понадобится другая одежда. Темноглазая женщина не стала бы…

Даль-перо начало писать.

Шаллан поспешила к диванчику, и у нее перехватило дыхание, когда появились слова.