Книга Слова сияния, страница 244 – Брендон Сандерсон

«У нее, наверное, такая одинокая жизнь, – подумала Шаллан. – Вечно в пути, вечно берет все, что только может, но ничего не отдает. Разве что время от времени – какой-нибудь молодой мошеннице, которую приютит…»

По стене шатра промелькнула странная тень. Это был Узор, но Шаллан заметила его лишь потому, что знала, что высматривать. Он мог становиться почти невидимым, если хотел, но в отличие от некоторых спренов не мог исчезнуть совсем.

Даль-перо продолжало писать, сообщая Тин сводку событий в разных странах. В завершение оно написало нечто любопытное:

«Осведомители на Расколотых равнинах докладывают: тех, о ком вы спрашивали, действительно разыскивают. Большинство раньше служили в армии великого князя Садеаса. Он дезертиров не прощает».

— Что это? – поинтересовалась Шаллан и, встав с табурета, подошла к столу, чтобы лучше видеть написанное.

— Я уже намекала, что нам придется это обсудить, – сказала Тин, заменяя бумагу для даль-пера. – Как я уже неоднократно объясняла, в нашей жизни иной раз приходится поступать жестоко.

«За главаря, которого вы называете Ватахом, дают награду в четыре изумрудных броума, – написало перо. – За остальных – по два».

— Награда? – переспросила Шаллан. – Я обещала, что им ничего не грозит!

— Тсс! Мы не одни в этом лагере, дурочка. Если хочешь нас убить, тебе надо лишь сделать так, чтобы они услышали этот разговор.

— Мы не сдадим их за деньги, – прошипела Шаллан. – Тин, я дала слово.

— Слово? – переспросила та, смеясь. – Детка, кто мы такие, по-твоему? Ты дала слово?!

Шаллан покраснела. Даль-перо на столе продолжало писать, не замечая, что они на него не смотрят. В тексте что-то было о деле, которым Тин занималась раньше.

— Тин, Ватах и его люди могут быть полезны.

Мошенница покачала головой, подошла к стене шатра и налила себе вина.

— Ты должна гордиться тем, что сделала здесь. У тебя почти нет опыта, но ты взяла верх над тремя отдельными группами и убедила их признать свою власть, не имея ни сфер, ни подлинного авторитета. Блестяще! Но есть одна тонкость. Сказанная нами ложь, созданные нами грезы – они нереальны. Мы не можем позволить им стать реальными. Это, наверное, самый суровый из твоих уроков. – Тин повернулась к Шаллан, и ее лицо сделалось жестким, без малейшего намека на игривое лукавство. – Хорошая мошенница, как правило, умирает из-за того, что начинает верить в собственную ложь. Она находит что-то приятное и хочет, чтобы оно длилось. Она длит его и длит, думая, что справится со всем. «Еще денек, – говорит она самой себе. – И еще денек, а потом…»

Тин уронила чашу. Та упала и залила кроваво-красным вином пол шатра и ковер.

«Красный ковер… что когда-то был белым…»

— Твой ковер, – оцепенело произнесла Шаллан.

— По-твоему, я могу позволить себе тащить с собой ковер, когда покину Расколотые равнины? – негромко спросила Тин и, переступив лужу вина, взяла Шаллан за руку. – Думаешь, мы хоть что-то можем взять с собой? Чепуха. Ты солгала этим людям. Ты создала легенду, но завтра – когда мы попадем в военный лагерь – правда ударит тебя по лицу, как пощечина. Думаешь, тебе по силам добыть помилование для этих дезертиров? От человека вроде великого князя Садеаса? Не будь такой дурой. Даже если афера с Далинаром будет развиваться по плану, ты хочешь потратить наш маленький кредит доверия, чтобы освободить убийц, которых преследует политический враг Далинара? Как долго, по-твоему, продержится твоя ложь?