Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 99 – Брендон Сандерсон

— И еще кое-что, – вставил Рэд. – Мы Сияющие. У нас есть то, чего у них никогда не будет: мы сказали правду самим себе.

Газ потер подбородок и кивнул.

— Вы что-то говорили о доспехе. Это правда? Вы достигли следующего Идеала?

— Да, – подтвердила Шаллан и призвала доспех.

Обхватившие ноги сапоги подняли ее на полдюйма от пола.

— Ловко! – отметил Рэд. – У вас есть броня, значит она теперь есть у всех нас.

— Это не так, Рэд, – не согласилась Дарсира, наставив на него карандаш. – Мы не получаем ее способности. Шквал, да ты уже и не ее оруженосец, у тебя есть свой спрен.

— Все так, но ты же слышала, что вытворял Благословленный Бурей, – парировал Рэд и, встав, протянул руки. – Он может делиться своей броней! Делать так, чтобы она подлетала и защищала других. Всегда хотел себе осколочный доспех. Шаллан, можно одолжить?

Она поколебалась, ведь только-только сама получила броню.

Дарсира постучала по альбому:

— Было бы полезно узнать, светледи, сработает ли это.

Разумное замечание. Бывшая ревнительница, шквал бы ее побрал вместе с научным складом ума!

— Ладно, – сдалась Шаллан. – И как это сделать?

— У Каладина как-то просто вышло, – сказал Рэд.

— Об этом все говорят, – добавила Дарсира. – Каладин летал вокруг. Знаете, как они обычно делают. А его броня, состоящая из спренов ветра, носилась туда-сюда, одевая по мере необходимости других солдат.

— Шквальный лорденыш-мостовик со своим шквальным героизмом, – проворчал Газ.

Все посмотрели на него.

— Он так делает, просто чтобы мне досадить, – пояснил Газ.

— Он поступает как герой, – развеселился Рэд, – потому что тебя это раздражает. Серьезно.

— Ага, – подтвердил Газ. – Всем следует меня благодарить. Если бы я не обращался с этими мостовиками с любовью, хоть и жестоко, из них бы ни за что не вышли такие тошнотворно самодовольные совершенства.

— Не ты ли пару месяцев назад плакал из-за того, что с ними делал? – уточнил Рэд.

— Я был пьян, – ответил Газ. – Пьяному верить нельзя. Он может случайно сболтнуть то, чего еще не готов сказать. И вообще, разве мы не собирались испытать доспех?

Задумавшись, Шаллан мысленно нарисовала картину: Каладин, источая потоки света, посылает свою броню для защиты.

«Жаль, что пропустили вторжение», – заметила Вуаль.

«Все говорят, это было ужасно», – сказала Шаллан.

«Да, но как здорово было бы шнырять по захваченной врагом башне!»

Звук голоса Вуали, пусть даже лишь в уголке сознания, успокаивал. Непосредственно в момент воссоединения казалось, что Вуаль исчезнет навсегда. Но что толку было бы в исцелении, если бы оно подразумевало полную утрату части себя – той, которую Шаллан любила? Она все больше склонялась к мысли, что воссоединение означало не отторжение Вуали или Сияющей, но принятие их в себя и здоровое осознание того факта, что у разных частей ее личности разные потребности, разные цели, разные идеи. Для Шаллан исцеление выглядело именно так. Не терять контроль по прихоти своих личностей, но в то же время вбирать их сильные стороны в себя. Однако пора вернуться к делу.

Шаллан махнула руками в сторону Рэда и скомандовала спренам доспеха: «Идите к нему».

«Шаллан!» – ожидаемо отозвалась броня.

«К нему. Защищайте его. Вот этого парня».

В ответ она ощутила лишь замешательство. Тогда Шаллан взяла Рэда за плечо и представила, как броня формируется вокруг него.