Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 86 – Брендон Сандерсон

Песок засиял перламутровыми переливами и взлетел над столом. Пижама Шута зашевелилась, извиваясь как живая. Его движения становились все более лихорадочными, из-под пола вокруг полезли спрены страха. В одно мгновение он превратился в другого человека: тело физически изменилось, оплыло, точно воск. Он стал ниже ростом, с совершенно белыми волосами и немного иными чертами лица.

«Таков он настоящий», – сообразила Ясна.

Человек не из их мира, который прикидывался Шутом. Но это не иллюзия, он изменился физически.

Он обернулся к ней. Под нажимом его пальцев карандаш переломился.

— Меня обманули, – сказал Шут.

— К-как? – спросила она.

Песок почернел и осыпался на конторку. Внешность Шута в считаные секунды вновь стала привычной, а в комнате все затихло как по команде, за исключением сигнальных фабриалей, полыхавших белым и красным.

Шут выпрямился, снова став выше Ясны, и поднял свои записи.

— У меня пропали три минуты и двадцать семь секунд, – сообщил он.

— Я не прослеживаю мысль, – сказала Ясна. – Извини, Шут. Я пытаюсь вникнуть, но… Шквал, что происходит?!

— Прости, прости, – проговорил он, оседая в кресло у каменной конторки – естественного элемента комнаты, выступающего из стены. – Я очень долго живу, Ясна. Дольше, чем способен охватить разум смертного. Вот поэтому я храню воспоминания в том, что называется дыханиями, – в легкодоступной, хоть и дорогостоящей форме инвеституры, которую можно набрать и после соответствующей тренировки использовать для расширения своей души. Периодически я просматриваю воспоминания и решаю, что можно выкинуть. Прямо сейчас при просмотре я обнаружил нечто неожиданное, нечто пугающее.

— Три минуты двадцать семь секунд, – прошептала Ясна, вглядываясь в записи на странице, словно могла расшифровать их усилием воли. – Пропали. Когда?

— Больше суток назад.

— И что ты делал в это время?

Он медленно выдохнул и посмотрел ей в глаза:

— Болтал с Враждой.

Сердце Ясны затрепетало.

— Болтал, – повторила она, – с древнейшим врагом человечества? С существом, стремящимся нас уничтожить, сокрушить мою семью, вооружить весь Рошар ради собственных целей? Болтал?!

— Мы давно знакомы, – пояснил Шут. – О чем я, полагаю, уже рассказывал.

Ясна отключила сигнализацию и, подтащив кресло, опустилась в него, чувствуя тошноту.

— Шут, я же просила, – прошептала она. – Я просила посвящать меня в любые взаимодействия с ним.

— Ясна, я говорю тебе об этом сейчас, – ответил он. – Фактически посвящаю.

Она смотрела ему в глаза и понимала. В глубинах его души ей никогда не найдется места. Она навсегда останется снаружи как экспонат коллекции. Ценный, может даже любимый, но никогда не допускаемый внутрь. Ей нужно отдалиться для собственного благополучия. Ясна задвинула в дальний угол чувство, что ее предали, и извивающиеся черные крестики спренов тревоги исчезли. Она знала, во что впутывалась. Завязывать романтические отношения с бессмертным нелегко.

— И что ты говорил Вражде? – спросила она.

Шут пожал плечами:

— Мне требовалось немного позлорадствовать. Это было необходимо с учетом истории наших взаимоотношений.

Его взгляд словно обратился внутрь.

— Помню странное ощущение от разговора. Чувство повторения. В те потерянные три минуты что-то произошло. Он превзошел меня, потом вырезал это из моей памяти, позволив мне верить, что победа в этой стычке осталась за мной. Приглядевшись сейчас, я улавливаю остатки. Все было проделано в спешке.