Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 325 – Брендон Сандерсон

— Спасибо, – поблагодарил Адолин, затем, когда одевальщики взялись разоблачать императора, неуверенно уточнил: – Нам следует выйти?

— Разве вы не слышали, что я сказал? – откликнулся солдат. – На вас благословение. Наверное, он сделал это из соображений удобства, но кто станет оспаривать решения Верховного? – Он подмигнул.

— А-а, – произнес Адолин. – Кажется, отец об этом говорил. По ночам люди вроде бы наблюдают, как он спит?

— И как он ест. И как принимает ванну. И все прочее. Император – символ здоровья нашего государства.

До чего чудной народ! Обращаться к Янагону напрямую считается оскорблением, зато он раздевается при посторонних.

— Говорят, вы хорошо играете в «башни», – заметил дружелюбный гвардеец.

— Случается время от времени сыграть партию-другую, – ответил Адолин, прислонившись к дивану, поставленному на попа, чтобы освободить место.

— В каком варианте?

— «Прямое лицо», – ответил Адолин.

Гвардеец покивал. Он сохранял протокольную позу, держа азирское церемониальное древковое оружие внушительных размеров.

— Лучшая разновидность для выстраивания стратегии. Но она несколько заурядна.

— Заурядна? – переспросил Адолин. – Это классика! А вы предпочитаете «стопки»?

— Яэзир, нет! – воскликнул тот. – Моя любимая разновидность – «избавитель». А то и «покорение».

— Слышал и о той и о другой. Ни разу не пробовал.

Для Адолина всегда оставалось загадкой, почему существует такое множество вариантов столь простой игры.

— Попробуйте при случае, – посоветовал гвардеец. – И то и другое служит хорошей подготовкой к интересным разновидностям вроде «перекрестного чулла» или «пузырчатого пламени».

Адолин смерил его взглядом. Последние наверняка придумал на месте! Гвардеец сохранял позу, глядя прямо перед собой, но на губах его играла улыбка.

Вскоре Янагон закончил переодевание, и к нему приблизились бронники с доспехом. Геб бросил взгляд на Адолина, тот кивнул, и они принялись облачать императора.

В тренировочной одежде Янагон выглядел довольно обычным: меньше напоминал… цветочную композицию на похоронах и больше – человека. Не прошло и двух лет с тех пор, как он был простым воришкой. А теперь люди смотрят, как он принимает ванну, а другие в прямом смысле слова его одевают и кормят.

Каждому человеку нужен шанс встать во весь рост и узнать, что он способен вынести мощный удар. Хотя… может, и не каждому. Ренарин, вероятно, объяснил бы, что есть очень мало того, что нужно каждому, как бы ни полагало общество. Адолин старался прислушиваться к нему.

«Надеюсь, Ренарин, ты в порядке», – подумал он.

В прошлом он всегда мог рассчитывать на то, что брат будет рядом. Но теперь тот стал Сияющим и учился летать, не будучи ветробегуном. Адолин же шел прежним путем. Старый добрый Адолин.

— Я много раз слышал, – сказал Янагон, разглядывая свои обутые ноги, – что осколочный доспех подстраивается по размеру к носителю. Но я не представлял, что будет так удобно!

Вокруг него собрались спрены благоговения – голубые дымные кольца – и висели там, пока бронники один за другим прилаживали фрагменты доспеха, которые действительно подгонялись по размеру. По большей части. Нагрудник и поножи оказались чуть длинноваты, и лучше было бы подогнать их намеренно. Фрагмент можно разбить, а затем заново вырастить на человеке, чтобы он лучше сел.