Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 236 – Брендон Сандерсон

— Нет, – покачал головой Адолин. – Оставьте пожар в куполе как последнее средство. Скажите, ваши солдаты часто бывали в бою?

— Это проверенные временем ветераны, – ответил Кушкам. – Они участвовали в кампании против Марата и в разрешении кризиса престолонаследия в Йезире.

— Я имел в виду, с певцами, – уточнил Адолин.

— Мы – Имперская гвардия, – заявил Кушкам. – Нам выпала честь защищать императора и столицу в течение последнего года.

— То есть ваши солдаты ни разу не имели дела с атакой певцов, – задумчиво заключил Адолин. – Мне кажется, нам стоит испробовать другую тактику. Душезаклинание не сработает, поскольку певцы могут переместить бронзу на другую сторону, а солдатам потребуется поддержка лучников. Поле следует загромоздить преградами: мебелью, металлоломом, всем, чего не жалко. Солдат разместить позади всего этого широким кольцом с пиками и баррикадами.

— Что?! – возмутился Кушкам.

Он перевел взгляд на Нуру, обращаясь к ней вместо императора, и перешел на родной язык:

— Ваше величество, это бред! Противник тотчас же использует любую преграду как укрытие. У нас в куполе идеальное открытое поле боя! Зачем его портить?

Адолин удивленно моргнул: слова расплывались, будто меняя форму, а потом достигали его сознания, как если бы их отчетливо произнесли на алетийском. Даже лучше: он понимал нюансы грамматических форм, словно являлся урожденным носителем языка. Шквал побери! Касание отца оказалось действеннее, чем ему думалось.

— Нам нужно проявить осторожность, – сказал Адолин, и вокруг собеседников появилась парочка спренов потрясения, поскольку он заговорил на чистом азирском. – Они пошлют вперед Царственных или Сплавленных, и я не полагаюсь на то, что ваши линии выстоят против такого врага. Поддержка лучников необходима, и лучше будет выставить более длинные и укрепленные линии подальше. Если ваши люди не отобьют первую атаку, это может обернуться разгромом.

— Ушам своим не верю! – возмутился Кушкам. – Вот так отказаться от идеального преимущества?!

— Это стержень Стуко, – пояснил Адолин, рискнув прибегнуть к терминологии, которую Кушкам должен был оценить. – Препятствия будут нам благоприятствовать.

— Это совершенно точно не стержень Стуко. Скорее уж стержень Харамеда. Вы оскорбляете мои войска!

— Прислушайтесь ко мне хотя бы в том, что касается огня, – сказал Адолин. – Певцы к нему устойчивее нас. Если вы превратите купол в печку, они оправятся первыми, и мы полностью его потеряем.

Командующий помедлил, всерьез обдумывая последние слова. Он заскрежетал зубами, однако ничего не возразил.

«Выходит, он все же не дурак, – отметила Майя. – Это радует».

«Согласен, – мысленно ответил Адолин. – Он просто не жил годами на Расколотых равнинах с менталитетом осадного положения».

Тем не менее азирец одарил его испепеляющим взглядом, затем посмотрел на императора. Адолин тотчас осознал ошибку. Ему ни в коем случае не следовало выдвигать аргументы при императоре, ставя главнокомандующего в неловкое положение. Надо было отвести его в сторону и высказать свои соображения, а не спорить прилюдно, на глазах правителя. Шквал, до чего же новичковая оплошность! Судя по позе Кушкама – спина прямая, подбородок вздернут, – он воспринял произошедшее как угрозу своей репутации.