Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 230 – Брендон Сандерсон

Ей пришлось оторваться от пола, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Даже будучи человеческого роста, она оставалась ниже Каладина, однако на ее способности внушать трепет размер не сказывался.

— Даже не смей говорить ничего подобного!

— Сил, ты начала все это. Порвала с соплеменниками и пришла в мой мир в поисках кого-то подходящего для воссоздания ветробегунов. Ты восстала против воли Буреотца, обрекла себя почти на полную потерю личности, потому что знала, что грядет война, и хотела, чтобы мы к ней подготовились. Вынуждать тебя просидеть концовку в стороне несправедливо.

— Несправедливо? – переспросила она, скрестив руки на груди. – Твоя собственная жизнь полна несправедливости. Кроме того, здесь, в Шиноваре, что-то происходит. И именно нас отправили в этом разобраться. – Она окинула взглядом Сзета. – Теперь наш долг – Сзет и это место. Нам нужно адаптироваться. Обоим, вместе.

— И потому твое поведение в последнее время настолько переменилось?

— Отчасти.

Сил прислонилась к дверному косяку. Ее юбка колыхалась, а распущенные волосы развевались на мнимом ветру, который Каладин почти ощущал. Она склонила голову набок, глядя вверх. На ее лице угадывался намек на озорную улыбку, но глаза стали такими бездонными, что Каладин невольно задумался, о каких же глубокомысленных и интересных вещах она размышляет.

— Те, кто считает, что мы разные, тебя тоже не знают, – сказала Сил. – Они смотрят на тебя и видят совершенного солдата.

— А что видишь ты?

— Недостатки. Восхитительные недостатки. Никогда не знала совершенства, Каладин, но, думаю, если бы знала, сочла бы его скучным.

— По-моему, ты к нему близка.

— К тому, чтобы быть скучной?

— Я… не это имел в виду.

Сил широко улыбнулась и подалась ближе:

— Я не совершенна, Каладин. Мне кажется, именно наши недостатки больше всего добавляют нам сходства. Мы оба слишком большую часть жизни прожили ради других.

— Я – ради мостовиков. А ты… ради меня?

Она кивнула.

— Вот что произошло в башне, – предположил Каладин. – Ты осознала это?

— Я прилагала очень много усилий и, как следствие, узнала о себе кое-что любопытное.

Хм! От таких откровений эмоции Каладина завязывались в узел, но он понимал, что так оно и есть. Шут требовал от него объяснить, кто он такой теперь, когда больше не возглавляет Четвертый мост. Чего он хочет для себя?

Возможно, перед Сил стояла та же задача.

— Полагаю, – сказал Каладин, – если бы ты меньше выполняла требования капризного человека, у тебя оставалось бы больше времени на то, чтобы протаскивать крыс людям в ящики с носками.

— Я тебя умоляю! – отозвалась Сил. – Мои шалости гораздо сложнее. Я придумала, как заманивать в ящики небесных угрей.

— Шквал, это пугает!

Она улыбнулась:

— Я хочу оставаться с тобой, Каладин, и научиться помогать по-другому. Я хочу быть письмоводительницей, но при этом мне нужно не жить ради тебя, если ты понимаешь, о чем я. Я пытаюсь нащупать разницу.

— Я хочу защищать людей, – сказал он, – но… нельзя существовать только ради бездумного исполнения этого единственного долга. Отпустив смерть Тьена, я наконец постиг эту истину. Так как же мне защищать и в то же время не жить только ради защиты других?

— Именно.

— Думаю, разберемся. Как-нибудь… Если, разумеется, через семь дней для нас не наступит конец света.