Онлайн книга «Отраженное мироздание. Тринадцатый воин»
|
Еще одна свечка запылала. — Майк, лучший из каскадеров. Ты мог остаться живым, даже падая с утеса. Если бы ты был с нами, все было бы еще лучше. Мы помним тебя. — На самом деле Майк был закомплексованым уродом, – шепнул стоящий сзади Вингер. – Его с самого детства постоянно били девчонки. Пацаны его боялись, а девчонки били. Вот так. А он их всех ненавидел, даже больше, чем мафию. — Тихо! – прошипел Соломон. – О мертвых плохо не говорят! Годоворд зажег следующую свечу: — Гюнтер, непревзойденный охотник. Ты так и не смог заставить себя поднять оружие против человека. И это не слабость. Это признак настоящей силы. — Тут он гонит, – опять вмешался Вингер. – Гюнтер был порядочным трусом, вот и все. — Но ведь это действительно признак силы, – заспорил Мишут, – не отвечать насилием на насилие и все такое… — Ага, только смотря из чего исходить. Если у него коленки тряслись каждый раз, когда на него кто-то наезжал, и он от страха забывал, где курок у ружья, то где тут христианская сила? Мишут ничего не ответил, но задумался. — И Грегори, – Годоворд зажег последнюю свечу и отступил к остальным. – Последний, кто присоединился к нам. Ты был замечательным учителем. Никто не виноват, что детям больше нравилось кидаться гнилыми мандаринами, чем учиться читать. Вроде бы все было закончено, но тут вперед выдвинулся Вотзефак. Он зажег еще две свечи, и сказал: — Это тебе, Олдвайс. Тебе и твоей дочери. И всем, кто погиб благодаря этому ублюдочному дону! Вспомнив доброго хозяина ресторана, Толя чудом сдержал слезы. На обед все собрались в обеденном зале. Стол стоял у разбитого окна и теплый, почти уже летний ветер приятно гладил кожу. Ели, откровенно говоря, без особого аппетита – сказывалось глубокое похмелье. Синеман все еще толком не оправился от сотрясений мозга, а потому тоже больше пил. Толя и Вероника тоже были погружены в свои мысли. Мало-помалу завязался разговор. Хотя, если быть предельно точным, то разговор завязался как гром среди ясного неба и, конечно же, благодаря Синеману: — Ну что, Толян, ты решил, кого с собой забираешь? Толя от неожиданности вздрогнул, посмотрел на Веронику и кивнул головой: — Решил. — И кого? Все внимательно на него смотрели, даже Мистер и его сын, обедавшие вместе со всеми. — Тебя, блин! – огрызнулся Толя. – Я бы не хотел пока этого афишировать. — Понятно, – кивнул Син и повернулся к Соломону: — Слышь, Сол, а ты на меня не сердишься? — Там, в часовне, явно не хватает одной свечки, – мрачно сказал Соломон. — Ой, ну да брось ты! Хорошо же все закончилось! Без меня, кстати, вы б таких дров наломали, что просто мама дорогая! Соломон лишь махнул рукой и снова приложился к стакану с разбавленным пивом. — Так это, я ж все к чему? – продолжал Син. – Мы ж город отвоевали, так? — Ну, так, – осторожно согласился Соломон. — Так это… Мы ж теперь тут главные? — Ну, вроде… — Так может, переименуем его, а? А то сколько можно: «Город, город!». Назовем его в мою честь – Син-Сити! — Хватит гнать пургу! – вмешался Мишут. – Толя, ты мне скажи, ты к нам еще заглянешь? — Даже и не знаю, что тебе ответить, – задумчиво сказал Толя. – Это ж не соседний поселок, а другой мир. Даже другое мироздание! — Я про тебя песню напишу! – пообещал Мишут. – Вот, послушай, я начало уже придумал: |