Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 149 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

— И кто только построил эту крепость? – задумчиво сказал Соломон.

— Никто не знает, – пожал плечами Отсос. – Слышите? Похоже, дон на месте. Все, идите дальше сами – прямо и налево в самом конце. Я вас не видел.

— Хорошо, друг, – Соломон убрал автомат и протянул Отсосу руку. – Спасибо за помощь.

— Удачи. Или… Даже не знаю, чего вам и желать. А, пусть все будет, как должно!

Отсос побежал вниз по лестнице, а Соломон и Толя пошли по коридору к обеденному залу. Голос, доносящийся оттуда, все нарастал, но понять, что он говорит, было пока затруднительно. Вдруг раздался громкий вскрик. Вероника! Толя сжал цевье автомата до боли в пальцах…

Сидя в темноте, ни Вероника, ни Рели не могли сказать, сколько прошло времени с момента их заточения. Они немного поспали, потом проснулись и снова разговаривали, держась за руки через дыру в стене. Рели жаловалась, что у нее распухает щека. Вероника утешала ее, как могла, хотя и сама чувствовала себя хуже некуда.

Они уже снова собрались было поспать, когда в коридоре раздались шаги. Звякнули ключи, и две двери одновременно открылись. Вероника зажмурилась от нестерпимо-яркого света факела.

— Выходи! – велел чей-то голос.

Вероника, шатаясь, встала на ноги и, вытянув вперед руки, поплелась вперед. Вскоре ее схватили за руку и грубо вытащили в коридор. Там, проморгавшись, она смогла чуть-чуть разлепить веки и увидела Рели, тоже с закрытыми глазами. Выглядела она ужасно – платье разорвано, щека – сплошной кровоподтек.

— Зубки-то крепкие! – Этот голос, вне всякого сомнения, принадлежал Свиту. – Ни один не вылетел, да? Кусаться не будешь?

Камеры за ними вновь закрыли. Вероника с трудом смогла приспособиться к свету, Рели же, кажется, вообще не хотела видеть ничего вокруг.

— Эй, ты, а ну открой глаза! – крикнул на нее Свит.

— Ты меня заставь, мачо! – Рели улыбнулась в пустоту.

— Да легко. – Свит вытащил из кармана нож. – Хочешь, срежу тебе веки? Рука не дрогнет!

Рели вздрогнула и стала постепенно открывать глаза.

— Вот так-то лучше. Пошли!

Спотыкающихся девушек потащили куда-то из темницы. Перед ними мелькали чьи-то лица, большей частью довольные и мерзкие, коридоры, лестницы… Бесконечно длинные лестницы. Рели несколько раз споткнулась на ступеньках и один раз даже упала. Вероника кинулась помогать ей, но ее отшвырнули в сторону. Рели же получила сильный удар ногой по ребрам. На этот раз она не смогла сдержать стона. Веронике даже показалось, что на ее глазах выступили слезы. Потом она почувствовала, что и ее зрение тоже начинает искажаться. Ненависть, страх, боль и жалость душили ее со всех сторон.

Спустя целую вечность они наконец пришли в большой, красиво убранный зал. Он весь был залит ярким светом. Идеально чистый каменный пол, три длинных стола посередине заставлены кучей тарелок. С потолка свисала огромная хрустальная люстра с сотней лампочек, каждая из которых дарила залу свой свет; это несмотря на то, что в зале было окно во всю стену.

Девушкам даже стало немного легче – до такой степени умиротворяюще выглядело все это убранство. Правда, расслабиться им не позволили. Свит с отвратительной улыбкой провел их в дальний угол и швырнул на пол.

— Сидеть, не двигаться! – прикрикнул он, и отошел куда-то.

В зале было уже много народу. Мужчины самого разного возраста заходили и заходили через двери, сдавая оружие охране у входа. Все они с любопытством смотрели на приютившихся в углу девчонок и садились за столы. Рели узнала среди них Мистера, который сделал вид, что не замечает ее. Она даже не разочаровалась – последняя надежда рухнула давно, еще когда их вели в каземат накануне. Теперь Рели смотрел в окно, в бесконечное голубое небо, стараясь запомнить его от края до края; каждое облачко, каждую птичку…