Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 13 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

Пацаны и впрямь возражать не стали. Взяли со стойки четыре стакана, а также кстати подвернувшееся блюдо с бутербродами и пошли к столу. Им уже приготовили четыре сидячих места. Толя немного подумал и сел рядом с Солом. Он производил впечатление самого главного, а значит, с ним, так или иначе, все равно придется разговаривать. Ребята уселись на оставшиеся места. Рядом с Толей оказался Вотзефак, дальше сидел Вотзехелл, а Синеману досталось место рядом с каким-то хмурым субъектом.

— Ну что, давайте знакомиться? – предложил Сол, вставая. – Меня зовут Соломон. Бригадир Соломон. Я мастер по работе с людьми.

Следующим встал парень с гитарой.

— Меня зовут Мишут. Я мастер музыки и песни.

Подтверждая эти слова, он ударил по струнам и исполнил:

Дальше Мишут петь не стал, а сел. Следующий по списку назвался Вингером, а потом Толя и запоминать перестал. Резидент Эвил, строитель Билдер, священник Годоворд… Где ж их всех упомнишь? Когда дошла очередь до друзей Толи, они представились просто:

— Синеман.

— Вотзехелл.

— Вотзефак.

Все взгляды сосредоточились на Толе. Он испытывал некоторое неудобство – у всех были такие звучные и значимые имена, а что скажет он? «Меня зовут Толя»? Мысль стремительно заработала, изобретая и отбрасывая различные варианты. Ватсон? Менгеле? Зорге? Ивенс? Моро? Старо, старо… И вдруг его осенило.

Он медленно поднялся, окинул взглядом всех присутствующих и произнес:

— Я доктор. Доктор Фекалиус.

За столом повисла тишина. Все молча переваривали услышанное. Больше всех, пожалуй, удивились друзья Анатолия.

— Фекалиус? – переспросил Вотзефак. – Кончай прикалываться! Ты же Толяном назвался!

— Это я так Толян, – с достоинством ответил Толя. – А на работе я – доктор Фекалиус!

— А почему Фекалиус? – спросил Соломон.

— А мы с вами с чем должны бороться?

— С мафией! – подумав, заявил Сол.

— Правильно, бригадир! А мафия это что? Да, вы угадали! Это самое-самое на букву «Г».

Толю уже понесло. Он налил себе в стакан немного текиллы и, торжественно взмахнув им, продолжил:

— Сидя здесь, называясь красивыми именами, мы не сможем победить кал! Надо быть ближе к нему! Именно это я и символизирую!

— Точно! – подскочил вдруг Синеман. – Как говорил Блэйд: «Пусть друзья будут рядом, а враги еще ближе»!

— Правильно, Синеман, – кивнул Толя. – Садись, ты очень точно понял мою мысль. А вот я гоню. Я же ни фига не собирался ни с кем сражаться.

Толя сел, чокнулся с друзьями стаканами и залпом выпил обжигающую текиллу.

— Да, а оно посерьезнее вчерашнего пойла будет! – прохрипел Вотзефак, торопливо запихивая в рот бутерброд.

— Но ты все-таки не прав, – заметил Соломон, обращаясь к Толе. – Мы сюда не от хорошей жизни собрались. Тут каждый пытался исполнить миссию, и каждый очень сильно обжегся. Над нашими попытками только смеются!

— Так-то, конечно, ничего не получится! – заявил Толя. – Надо, чтобы народ поднялся. Вот где надо было работать!

— Думаешь, я их подвигнуть не пытался? – возмутился Мишут. – Да Сол, вон, вообще восстание поднимал! Ну, и мы тоже делали, что могли! «Вставай, проклятьем заклейменный…» – слышал? Я придумал! Люди, как бараны, на мотивчик подсели, а в бой им идти по-прежнему дико в лом. Кроме того, до меня дошли слухи, что какой-то расторопный товарищ продал эту песню черту лысому. Он, говорят, ее в другом мире на доброе дело употребил.