Книга Возрождение клана, страница 87 – Владимир Батаев, Илай Шань

Не скажу, что почувствовал себя крутым мачо и настоящим главой клана. Я остался тем же мальчишкой-филологом, даже разделив постель с двумя прекрасными девушками. Но наконец-то перестал считать себя неудачником. Наоборот, подумал, что я на редкость везучий. Попал в магический мир, стал волшебником, победил мутантов, да еще и целый гарем красавиц заимел.

Жаль, что не верю в карму, колесо Сансары, Будду и Лесного бога. Я — филолог до мозга костей. И в этом моя сила.

Раньше я считал словосочетание «запах смерти» избитой книжной метафорой. Пока в прошлом году на зимних каникулах Танюха, староста группы, не заставила меня посетить дом престарелых, над которым наш филфак взял шефство. Я считал это пережитком прошлого — носить старикам сумки с едой, выслушивать их воспоминания о прошлом, петь им песни из репертуара Надежды Бабкиной и разыгрывать перед ними глупые сценки о студенческой жизни.

Но портить отношения со старостой, заведовавшей журналом посещаемости, мне не хотелось. Так что я послушно таскал тяжести, выслушал бесконечные истории о давно умерших людях и пел, хотя медведь поплясал на моем ухе от души.

Я всю жизнь буду помнить запах того мрачного заведения — запах пота и старых тел, крови, хлорки и еще чего-то неуловимого. Вот и в медицинском крыле Школы магии пахло этим неуловимым, хотя умирающие синкретисты были молоды.

Я зажал нос, стараясь дышать ртом. Не хватало еще чего-нибудь не к месту наколдовать.

Удивительно, но подобные места и запахи тоже пробуждают синкретические способности. Боль, вонь, отвращение, страх — лучшие проводники для синкретизма, поэтому нас и толкают в бой с первых же ступеней обучения.

Я ускорил шаг: не хватало опоздать на лекцию к Альмире, и так уже прогулял вчера весь день. Сложновато совмещать обязанности главы клана с обучением.

У двери в комнату Раама меня охватил страх: вдруг зайду, а эльфа там нет — забыли внести в списки. Или, что еще хуже — вредный вампиреныш решит отбросить копыта у меня на руках.

Первым, что бросилось в глаза, когда вошел — спокойное дыхание и бледность раненого. Именно бледность, а не тот серый цвет лица, который был раньше. А еще — запах трав и микстур, который хотелось вдохнуть полной грудью. Я оглядел Раама и во второй раз поймал себя на мысли, что он какой-то странный. Даже не он, а в окружающей обстановке присутствовало нечто, чего здесь быть не могло.

— Доброе утро, — поздоровался я с вошедшим Оглаем.

— Доброе, — тот радостно потирал руки и чуть не прыгал от счастья. — Ты видишь? Видишь? Одаренный мальчик спасен!

— Серьезно? Раам будет жить?

— Это ли не чудо синкретизма?! — с пафосом произнес лекарь. — Хотя, скорее всего, дело тут в редкой регенерации тканей у черных эльфов. Они же много экспериментируют с магией, так что я ничему не удивлюсь.

— Я тогда пойду, а то на занятия опоздаю. Пусть отдыхает.

— Иди, иди, думаю, друг присоединится к тебе через пару недель.

Через пару недель после ранения, сродни огнестрельному? Тогда это точно будет чудо синкретизма.

Я в последний раз оглянулся на эльфа, но так и не понял, что же меня смущает. Затолкал мыслишку в дальний угол подсознания — главное, что Раам жив, и не важно, какой ценой.

* * *

Альмира явилась на занятия, чуть опоздав, но в приподнятом настроении. Видимо, накупила вчера на базаре новых нарядов. Я обратил внимание на ее зеленое шелковое платье, выгодно оттенявшие золотистые косы и белую кожу.