Книга Возрождение клана, страница 36 – Владимир Батаев, Илай Шань

Таня лежала на диване, закинув ноги на какого-то паренька. Пышная грудь почти вывалилась из выреза майки. Я вдруг с ужасом подумал, что это одногруппница из 2011 года, которая попросту меня не узнает.

— Таня, привет! Извини, что так получилось. Я не хотел забрасывать тебя в прошлое. Лот меня чуть по стенке не размазал…

Девушка встала и улыбнулась. Несколько минут рассматривала меня, будто вспоминая. А потом поманила на балкон.

— Здравствуй, Сашка. Уж не думала, что ты меня найдешь. Пойдем, поболтаем о жизни. И о синкретизме.

— Некогда болтать! Я оставил Ульрику в кухне с сумасшедшей наркоманкой. Обещал, что через минуту приду с тобой. Нам надо сотворить портал и вернуться в Грандфант, — я скользнул взглядом в вырез майки. — Оденься поприличнее, а то сейчас в Школе всем рулит Изольда. Ей поплохеет от твоей неземной красоты. Не держи зла на глупого филолога, ладно?

Таня улыбнулась и погладила меня по щеке. Жест вышел почти материнский, как будто девушка была старше меня на целое поколение.

— Сашка, глупый Сашка! Ты так и не понял? Я не вернусь. Ни в наш мир, ни в мир Синкретизма.

Я поймал Танину руку, и прижал девушку к себе, не в силах поверить.

Но Татьяна высвободилась и повторила:

— Я не вернусь!

Я уже говорил, что не умею успокаивать плачущих девушек. А уговаривать и уламывать у меня получается еще хуже. Никак. Неужели все зря? И опасное перемещение во времени? И маскировка Ульрики, и наш побег от филологических девиц?

И все же попытка не пытка. Если не пойду до конца, никогда себе этого не прощу. Я схватил Таню под локоть и потащил на балкон.

— Мальчик, у тебя проблемы? — паренек встал с дивана и угрожающе сжал руки в кулаки.

Я рассмеялся ему в лицо, оглядывая тощую фигуру и затравленный взгляд. Еще один филолог… На продавленном диване валялись «Хрестоматия литературы средних веков», «Мастер и Маргарита» и «Морфология русского языка». Я помнил эти издания изрядно потрепанными поколениями студентов, но в 2011 году книги выглядели еще прилично.

— Ты бы лучше фэнтези почитал, — посоветовал я филологу.

— Это не литература! — закатил глаза студент.

— А сейчас мне стало обидно, — с этими словами я толкнул парня в плечо.

Тот шлепнулся аккурат в паре сантиметров от дивана и обиженно заохал, потирая ушибленную пятую точку. Да он весит меньше Ульрики.

— Аль, ты грозен и могуч. Мне уже страшно, — усмехнулась Танюшка. — Был филолух, стало крутой мачо. Что со мной сделаешь? Опять возьмешь за волосы и толкнешь в портал? Ладно, дружок. Идем на балкон и поговорим.

Я оглянулся на поверженного студента: вроде живой. И лицо знакомое. Вспомнил! Это же один из преподавателей, который в следующем году будет читать у меня курс литературы серебряного века.

Я протянул ему руку, помогая подняться:

— Извини, что был невежлив. Может, еще встретимся. Лет через десять.

— Аль, твоя куртуазность совсем не к месту, — захихикала Таня.

Балкон был завален вещами до потолка. Я разглядел шину от машины, траву непонятного происхождения, стопки книг и женских журналов, закрутки помидоров, погремушки, резиновые сапоги и пару горшков с цветами. Рай для синкретистов, любителей собирать добро с помойки.

Я не умею утешать и уговаривать. Но и вернуться без Тани не могу. Я крепко обнял девушку и залез рукой ей в шорты, сжимая упругие полушария: