Книга Магия Слова, страница 80 – Владимир Батаев, Илай Шань

— Присаживайтесь на кушетку, дамы, — принц отвесил грациозный поклон. — Чем могу помочь?

Меня он проигнорировал.

— Возьми назад свой дар, — потребовала кураторша. — Или же я иду к ректору. Помни, черный эльф, малейшее нарушение правил — и ты отправишься назад, в свою лесную деревню.

Раам покачал головой:

— Да почему виноват я, если косячит Аль? Это действующий артефакт, который способен выполнить любое желание.

— Не любое, — вмешалась Таня. — Книга способна подарить материальный объект — драгоценности, амулеты, оружие, шелка, золотой песок. А если загадать человека или чувство — любовь, ненависть, дружбу, она начинает глючить. Ты умолчал об этом, так что забирай назад свой проклятый дар.

— Я-то заберу, — вздохнул эльф. — Но и Аль должен отпустить свою обожаемую Танриель, а он на это не способен.

Кураторша подошла и обняла меня сзади за талию:

— Танриель никогда не станет твоей, признай это, друг. Мне очень жаль.

— Станет…

Я и не заметил, как на глаза навернулись слезы.

Нет, не буду я рыдать здесь перед девчонками и эльфом. Хватит уже насмешек.

— Даже я не могу мечтать о Танриель, хотя мы одной расы, — тихо проговорил Раам.

Почему-то именно его простые слова подействовали на меня отрезвляюще.

— Хорошо. Я не смогу забыть Танриель. Но я отпущу ее. На время.

— Вот и молодец, — похлопала меня по плечу Мира. — Идем, я провожу тебя в спальню. Всем остальным советую отдохнуть перед ночным занятием. Изольда спуску не даст!

Как только мы вошли в комнату, я понял, насколько атмосфера изменилась.

Альмира смешно подергала носом, принюхиваясь:

— Получилось. Ты смог отпустить Танриель! Теперь здесь только твоя аура, твой профиль силы.

Я покраснел:

— Боюсь показаться трусишкой. Но мне все равно не по себе в этой комнате. Побудь со мной несколько минут, прошу.

— Конечно. Я же твой куратор, — улыбнулась Мира, задернула портьеры и зажгла свечу.

А потом она скинула чулки, немного распустила корсет и прыгнула на кровать.

Может, я зря ее попросил?

— Подожду, пока ты уснешь. Не забудь, после ужина у тебя занятие с Изольдой.

— Ага. Изольда — это Медуза Горгона, которая мне ослепит и съест, если опоздаю.

— Серьезный подход, — хихикнула Альмира и прижалась ко мне всем телом, обвив голыми ножками мои ноги.

Я лежал, замерев, прислушиваясь к стуку ее сердца. Огромная упругая грудь Миры уперлась в мою. Наши ноги сплелись. Да я так точно не усну!

Придется повторять стихи, как заклинание. Для филолога это лучший способ уснуть.

На ум пришли четверостишия Пастернака:

Я и не заметил, как отрубился, а когда проснулся, Альмиры со мной не было.

* * *

Один из минусов «средневековых» мирков — в них еще не придумали лифт. Вместе с тремя одногруппниками я пыхтел на бесконечной лестнице. Да тут тысяча ступеней, не меньше! Слабым утешением было то, что я мог полюбоваться на прекрасные попки Тани и Ульрики, которые предусмотрительно надели кожаные штаны и куртки вместо привычных платьев.

Хотя думаю, что не для того, чтобы потешить мой взор — в мае ночью еще прохладно. Изольда тоже выглядела по-иному: сапоги до колена, черный плащ и корсет. В руках преподавательница держала подзорную трубу. Она собралась дать нам пару уроков астрономии?