Книга Магия Слова, страница 117 – Владимир Батаев, Илай Шань

Очевидно, произошло нечто страшное.

Я встал и подошел к окну. Голова нестерпимо болела, как после тяжелого похмелья. Но я выпил-то одну рюмочку ликера, да еще и закусил шоколадной конфетой.

Но через минуту я забыл и о больной голове, и о плачущих девушках.

Небо горело. Это не было закатом или иным природным явлением. Скорее отблеском тысячи пожаров, бушующих в городе.

Я приоткрыл окно и тут же захлопнул, потому что воздух буквально трещал от магии. В моем теперешнем состоянии это было невыносимо.

Я подошел к девчонкам и потянул их за собой на кровать, ожидая, что мы, как обычно устроим кучу-малу из рук и ног. Будем целоваться, обнимать друг друга, щекотать и кататься на кровати. Надо развеселить этих плакс, а то комнату затопят слезами. Я вдруг понял, как сильно соскучился по своему гарему, хотя мы не виделись всего пару дней.

Но девушки отпрянули от меня, как от прокаженного. Да в чем дело? В ранках от «поцелуев» медуз или синяках? Почему я стал противен Тане и Ульрике?

Оглядел свое тело, с удивлением обнаружив, что раны превратились в тонкие красные полоски. Интересно, какой мазью меня намазала эльфийка?

А потом девушки все же обняли меня, вернее, едва прикоснулись руками, будто я хрустальный. И опять принялись реветь. Да что же случилось за то время, что я выпивал с ректором? Наверное, нажрался, как скотина крепкого алкоголя. Завалился спать, испортив им вечер. Но тогда логично было бы, чтоб девчонки объявили мне бойкот или же завалили шуточками о том, что я не умею пить. Или устроили магическую пакость на худой конец.

Но они сидят у моей кровати, будто я помирать собрался. Рыдают да еще и шарахаются от меня.

Что-то многовато вокруг меня плачущих женщин в последнее время. Танриель, Таня, Ульрика.

Без стука вошла Альмира, и я порадовался, что хотя бы она не планирует заливаться слезами. Кураторша выглядела похудевшей и осунувшейся, но собранной.

— Вот, я же говорила, что яд медуз вступит в борьбу с ядом ректора и нейтрализует его, а вы не верили, — обратилась она к девушкам. — Но и ваша помощь неоценима, особенно твоя, Танна.

— С ядом ректора? Что ты несешь? — простонал я.

Альмира не ответила. Она без церемоний обошла кровать и запрыгнула ко мне, прижавшись всем телом.

— Я знала, что все будет хорошо, что ты выкарабкаешься. Хотя и провалялся без сознания два дня.

А потом Мира начала осыпать поцелуями мое лицо, не стесняясь Тани и Ульрики. Я ответил ей, попутно притянув к себе подруг. Вот и сбылась мечта идиота: куча-мала с моим гаремом. Три девушки на одного филолога. И когда я запутался в поцелуях и обнимашках, то понял, что нежности начинают переходить в нечто большее.

Грудь Альмиры, грудь Тани, грудь Ульрики. Хотел бы я быть шестируким божеством с тремя ртами.

Мы совсем забылись, как в тот раз, когда девицы напились вина в моей постели. Но на этот раз первой пришла в себя Альмира, которая вылезла из кровати, на ходу подтягивая чулки и зашнуровывая корсет.

— Девочки, Аль еще слаб. Вы сейчас его в могилу сведете своими ласками, — строго сказала кураторша.

И подружки, как испуганные птички, вспорхнули с моей кровати. Эх, магия — странный предмет: есть целый гарем, а личной жизни нет.

— Почему ректор попытался убить меня?

— Потому что ты выполнил свое предназначение и стал не нужен, — вздохнула Мира. — Ты добыл мощный магический артефакт, вложил в его руки оружие для предательства короля. Я уже говорила, что кровавая баня на Танцах последних времен была лишь началом. Прелюдией для того ужаса, который творится сейчас на улицах Грандфанта.