Книга Салриенские сказания, страница 5 – Владимир Батаев

— Готова ко второму кругу? — осведомился он, когда Лана подняла на него всё ещё растерянный и затуманенный взгляд.

Внезапно входная дверь распахнулась, и в комнату заглянул мужчина.

— Э, да это не кабак! — удивлённо присвистнул он. — А нам сказали, тут лучший эль подают! Улица Лиственная, дом три.

— Это Липовая, а не Лиственная, — машинально ответила женщина.

— Э, Брен! — крикнул наёмник, обернувшись через плечо. — Брехло ты собачье! Руны читать умеешь эльфячьи, ага, как же. Не туды нас завёл. Хотя это мы удачно зашли.

— А чего там? — отозвался из-за двери упомянутый Брен.

— Не поверишь. Голая эльфийка и три трупа. Ну ща будут.

Тураг нахмурился, пытаясь сообразить, что имеет в виду наёмник, но не успел. Тот уже принял из рук товарища взведённый арбалет, и сложный мыслительный процесс в голове орка оборвался вонзившимся в глаз болтом.

Первый наёмник посторонился, впуская двоих товарищей. У тех тоже были в руках готовые к стрельбе арбалеты. Умело оценив диспозицию, оба избрали своей мишенью тролля. Два болта пробили грудь Огрызка. Грозно взревев, тролль шагнул в сторону обидчиков, но тут же рухнул замертво. Недаром о медлительности мышления троллей ходят легенды, они даже не сразу понимают, что уже мертвы.

Кол попытался прорваться к выходу, но выверенный удар меча распорол ему брюхо, а пинок сапога отправил на пол, подбирать вывалившиеся внутренности.

— Как звать? — обратился наёмник к женщине.

— Лана… господин, — потупившись, сообщила эльфийка.

Светлейший Ольфин храбро распахнул дверь, готовый, как ему казалось, ко всему. Но три трупа на полу заставили эльфа нервно сглотнуть и попятиться. Неужто Ланданадис…

Дальше мысль Ольфина заклинила, он никак не мог вообразить, каким образом его супруга расправилась с тремя громилами. Не придумав ничего лучше, Светлейший несколько раз громко позвал жену, но не получил ответа.

Ещё раз оглядевшись, Ольфин пожал плечами и облегчённо вздохнул. Что ж, кажется, все проблемы решились сами собой. И даже лучше, чем он мог себе представить. Ни долгов, ни супруги с её доставшимся от прапрабабки нравом…

Ещё раз блаженно вздохнув, Ольфин уселся прямо на пол, привалился к стене и захрапел.

— Дяденька, — донёсся жалобный детский голосок из проулка, — дайте монетку, пожалейте сироту.

Мужчина остановился, перестав фальшиво насвистывать мотив никому в этом городе неизвестной песни, и вгляделся в темноту подворотни.

— Очень кушать хочется, — продолжила плаксиво пищать девчонка. — Дайте монетку, а я что хотите для вас сделаю.

Она вышла чуть ближе и распахнула накидку, позволяя рассмотреть в свете двух лун своё детское ещё несформировавшееся тело. Но мужчина и не думал разглядывать не оформившиеся прелести, удостоив попрошайку лишь беглого взгляда.

— Паршивая память на лица при твоём-то образе жизни может стать фатальной, — хмыкнул он. На кончиках пальцев вытянутой в сторону проулка руки зажглись крохотные огоньки. — Я, конечно, не против, что всякая сволота, падкая на маленьких девочек, иногда становится чьим-то обедом или ужином. Но вот когда меня принимают за такого, да ещё дважды — это уже начинает раздражать.

— Пошёл ты, Факир, — зло прошипела вампирша, запахиваясь и отступая поглубже в тень. — Не напугаешь своими фокусами.