Книга Мир Печатей. Аристократ по обмену, страница 19 – Владимир Батаев

Забравшись на кровать, я в очередной раз призвал дневник. Но сколько бы ни водил руками туда-сюда, ни выписывал кренделя в воздухе и ни отдавал приказы — он молчал. Страницы оставались девственно пусты.

Видимо, сегодняшнее обновление ещё не подгрузилось.

Пш-ш-ш-ш-ш.

Справа от кровати стояла тумбочка. На тумбочке — серебряный поднос с вензелями. А на подносе в языках магического пламени лежала записка. Почему магического? Ну, потому что бумаге от огня не делалось ничего. А я же у себя сообразительный, да?

Я взял клочок.

Жду в аранжиреи. С.

Ага, бегу. Волосы назад. Ждите, дорогой С. Ждите.

Я бросил записку на пол, забрался под одеяло, отвернулся и выключил свет.

И уже практически заснул.

Но.

Пш-ш-ш-ш…

Как неизбежно Солнце уходит за гаризонт, так неизбежно ты явишся ко мне! Жду в библиатеке! С.

Я выругался, бросил эту записку к предыдущей и с головой накрылся одеялом.

Все равно, кто там жаждет встречи со мной! Путешествие по мирам — дело утомительное! А балы с полчищами девиц на выданье — тем более. Лорд хочет спать! Лорд спит!

И я заснул.

— Эй! Что за бессовестное игнорирование моих посланий? Аарушечка, мы так не договаривались!

Ехидный голос вгрызся в барабанные перепонки, пробрался в мозг и беспощадно разорвал мой сладкий сон в клочья.

Я вздрогнул, запутался в одеяле при попытке выбраться, все же победил его и взлохмаченный сел на кровати.

У окна, в свете пробивающейся луны, возвышалась сутулая фигура в балахоне.

Я призвал свет, несколько раз моргнул, настраивая яркость, и протёр глаза. Глубокий капюшон скрывал лицо посетителя. Собственно, кроме балахона, я видел только кисти рук. Сморщенные, обтянутые сухой, серо-зелёной кожей с темными пятнами. И почерневшие ногти, по которым явно плакал маникюр.

Пока я разглядывал посетителя тот, видимо, изучал меня.

— И-ху-ха-ха, — внезапно он разразился диким смехом, от которого мне стало не по себе. Мало в нем было адекватности. Очень мало.

— Ты не Аарушечка! Ты тот, другой дружочек! — балахон заходил ходуном, говорящий то ли припрыгивал, то ли танцевал, понять было сложно.

— У душечки получилось, ну надо же, надо же! Как мои знания пригодились, а! Как пригодились! Скажи, ты же оттуда, да? Оттуда прям? Я угадал? Угадал-угадал-угадал?

— Ну, допустим, — насторожился я. — А ты кто такой?

— О! Конечно-конечно! Давай знакомиться! Это же надо! Другой в этом мире. Живой и целёхонький, а не по частям! Ну надо же, надо же, а!

— А что, могло быть по частям?

— Ну… Все прошлые разы так и было, мой друг. Так и было. Великие потери для исследователей нашего времени. Величайшие. А тут ты. И не гомункул! И говорящий!

— Действительно! — фыркнул я.

Несмотря на всю абсурдность и комичность ситуации, забавный с виду балахонщик внушал страх. Знаете, как детские куколки в фильмах ужасов? Вроде и миленькая, а как смотрит на тебя неотрывно своими глазищами, будто так и хочет душу твою высосать!

— Но не будем уходить от темы! — внезапно остановился танцующий. — Я Скартан! Но мне больше нравится, когда окружающие зовут меня Скоробей! — сказал он, выделяя каждую букву о. И снова разразился смехом:

— Йух-ху-ху-ху!

— Через "а'! — машинально поправил я.

— Что, прости? — смех оборвался резко и в комнате зазвенела тишина.

— С-скоробей пишется через «а», — от ледяного тона балахонщика мне стало совсем не по себе.