Книга Проклятьем заклейменный, страница 56 – Владимир Батаев

— Ну и наглец же ты, Соловей, — звонко рассмеялась Юсупова. — А что там у тебя с Воронцовой, а? Ты решил из всех местных птичек себе стаю сбить? Да ещё и других добавить?

— Птичек? — удивился я. — А ещё-то кто?

— Соколова тебя искала, — вскинула брови Варвара. — Тоже чего-то хотела. И как раз про птичьи фамилии говорила.

— Забудь, — отмахнулся я. — Она дура. И вообще на Одоевского запала. И он на неё. Любви им и деток побольше. И мир заполонят идиоты.

— Вот ты злой, Соловей, — покачала головой моя соседка. — Ну и ладно. А то я уж хотела спросить, не собираешься ли ты и на Орлову позариться.

Я пожал плечами. Вообще без понятия, кто это. И ни на кого я зариться не собираюсь. И так уже перебор. Троекурова, Вежлева, Петра вот… Ещё и ректорша на меня с поцелуями накидывалась. Но это, похоже, пройденный этап, который я упустил, всё досталось настоящему Демьяну. Учитывая, что Петра — дочка ректорши, это будет чертовски странно. Хотя…

Ну, ещё есть Воронцова. И Изольда Вяземская. Ну, на Изольду я просто упал в овраг, а потом она пыльцу в меня втирала. А Воронцова — я всего лишь в душ у неё сходил! Но всё, же, всё же… Таки в итоге девушки не совсем ровно дышат, хотя и не факт, что в хорошем смысле. Но это решаемо при желании. Вот только надо ли?

Я снова покосился на полуголую Петру. Остановив взгляд на идеальных полушариях её груди. Поднял взгляд на лицо, по-прежнему напоминающее мраморную маску. М-да, странная она. Удобно ей дома топлес ходить, надо же. И будто не понимает, какой это производит эффект. Хотя девочка давно взрослая, ей-то точно не восемнадцать, ближе к двадцати пяти, пожалуй. Хотя по лицу-маске трудно считать возраст.

Давно уже вернулись наши слуги, выполнив поставленные задачи. Мы выпили две баклажки пива, закусывая бутербродами. Причём на пиво в основном налегала Юсупова. Петра всё так же сидела над единственной кружкой, только иногда запивая еду по глоточку. А я не хотел с утра снова разить перегаром, да и выпил уже в пивной, пусть и проветрился потом. Конечно, организм молодой, здоровый, похмелья не будет. Но меру нужно знать. И не как старорусскую единицу измерения в двадцать шесть литров.

— Я спать, — объявила Юсупова, допив очередную кружку. — А ты развлекайся со своей белоглазой… подружкой, Демьян.

Она явно хотела сказать «вещью», но передумала.

— Мы развлечёмся, — пообещала в ответ Петра и залпом допила своё пиво.

Я удивлённо вскинул брови. Но суетиться никак не стал, медленно прихлёбывая из кружки. В полумраке при притушенном свете, с освещением в виде только настольной лампы, наши посиделки могли показаться даже чуточку романтичными.

Через несколько минут Юсупова нагло захрапела. Да ещё заливисто так, с трелями. М-да, похоже, пить ей противопоказано. Больше не буду спаивать соседку, особенно если захочу выспаться.

— Вот теперь уже можно, — произнесла Петра, поднимаясь со стула. — Ты хочешь меня, Демьян?

— Лаская ночь, коснись меня, имя тебе искушение, — вместо ответа тихонько пропел я.

Петра впервые на моей памяти улыбнулась, при этом я заметил чуть заострённые клыки, но всё же далеко не такие длинные, как показывают у вампиров в кино.

Не снимая юбки, она медленно и неторопливо стянула белые кружевные трусики, приподняв сперва одну ногу, потом другую. Скомкала их в кулаке так, что я услышал хлюпанье влажной ткани.