Книга Проклятьем заклейменный, страница 4 – Владимир Батаев

М-да, если Петька и годится на роль Википедии, то исключительно в машинном переводе с китайского. Причём даже не на русский, а на какой-нибудь белорусский. Так что слова в большинстве вроде понятны, но не все. А у некоторых вовсе другое значение.

Но кое-что полезное из его слов почерпнуть можно. Раз последний мужчина в роду, значит, батя на рыбалку не позовёт и не распознает, что Демьян как-то сильно изменился за лето. А вот о наличии маменьки, тётушек и сестёр разной степени родства — пока неясно. Хотя от какой-нибудь четвероюродной красотки-кузины я бы не отказался, пожалуй. В книжках с ними герои всякое делают, а такое дальнее родство уже и не в счёт. И вообще — дело-то семейное.

Но если серьёзно — надеюсь, Демьян был круглым сиротинушкой и отшельником в обществе. А то общаться с кучей его приятелей, которые быстро заметят перемены, совсем не хочется. Я уж лучше как-нибудь сам новых друзей заведу, да и подружку-красотку тоже. Ну или, если не выйдет, тихонько посижу в уголке, тоже вариант. А уж если при этом в руках будет бутылочка пива — за что я непременно стану себя осуждать — то вообще прекрасно будет!

— Ой, бяда, бяда, — закачал головой Петька, когда через пару часов пешей прогулки мы вышли к кованому забору.

Ну, забор-то не особая преграда, хоть и в высоту метра два с половиной, да с коваными пиками поверху, но в принципе перемахнуть через него вполне реально. В двадцатилетнем теле точно, в своём, теперь уже прошлом, я бы, пожалуй, не рискнул. Да и вообще, тут вон калитка не запертая! Но голубоватое марево вокруг, напоминающее какой-то энергетический щит, как их показывают в фантастических фильмах — это уже совсем другое.

— И в чём дело? — поинтересовался я, прикуривая очередную папиросу. И снова себя за это осуждая, конечно.

— Дык, ить, тогось… — опять завёл свою шарманку Петька.

— Если не прекратишь это «тогось», я тебе… — пригрозил я.

Денщик тупо вылупил на меня глаза и захлопал ресницами. Взлетать готовится, что ли? М-да, похоже без конкретизации угрозы не обойтись. И вряд ли отлупить — это такая уж страшная угроза.

— А не спеть ли мне песню-у, — затянул я.

— Ой, не надыть, ваше благородие! — замахал руками Петька. — Я того… Ой… Не буду больше так грить.

— Так, в чём у нас проблема? — повторил я вопрос.

— Ить… Прорыв, — развёл руками денщик. — Ироды енти, значится, лезуть. Мож быть, мы ента, тута постоим?

— Может и постоим, — согласился я, затягиваясь папиросой.

Прорыв? Ироды? Ну… Любопытно, о чём речь, но не настолько, чтобы лезть туда, где, вероятно, опасно. Лучше потом выясню в теории, о чём речь, в книжке об этом почитаю какой-нибудь.

— Или нет, — вздохнул я, услышав испуганный визг.

Марево силового поля оставалось достаточно прозрачным, чтобы наблюдать через него зелёный газон, аккуратно подстриженные деревья и прочий пасторальный пейзаж за забором. Включая горбатый мостик через широкий ручей. На который из-за деревьев выбежала визжащая девушка. И преследующий её «ирод».

Судя по красноватому оттенку кожи, а скорее даже шкуры, острым зубам и когтям — какой-то демон, что ли? Но движениями он скорее напоминал зомби, хотя и довольно шустрого. Но всё же девушка была явно быстрее. Вот только бежать ей дальше некуда, тут забор и силовое поле…