Книга Поцелуй скуки, страница 52 – Харитон Мамбурин

— Еще!

Нам повезло. Попались слабаки, клановый мусор, расходные единицы. По причине молодости, конечно, когда в голове нет ничего, кроме устава, приказов и тренировок, но именно из таких со временем и вылупляются страшные бойцы вроде Сейлайзера. Далеко не из каждого, конечно. Большинство дохнет. Например — вот так.

— Три полных эльфа, — слышится спокойный голос Эммы, — Конрад, я вычеркиваю тебя из слабейших. Слышишь?

— Это временно, — хриплю окровавленный вдрызг я, воздевая себя на ноги и подмигивая шарахнувшейся от меня Шпильке, — Отчаянные времена требуют…

— Проклятый врун, — цедит Старри, отворачиваясь.

— Я не вру! — обижаюсь я, поднимаясь на ноги и призывая свою магию. Совсем немного, лишь чуть-чуть — чтобы засохла, почернела и осыпалась кровь с одежды.

— Расскажи кому-нибудь другому, Арвистер!

Разумные. Они вечно хотят знать правду, уверенные, что вынесут её. Такая наивность.

— Просто набиваешь себе цену, — бурчит Шпилька. Она впечатлена тем, что увидела. Небольшая, но красочная разница между стариной Конрадом, отчитывающим её, бегающую по дому в одних трусах, и тем же типом, разрывающим эльфов в черном как пакеты с соком.

— Демоны Иерихона! — я закатываю глаза, а затем быстро проговариваю маленькой полукровке, — Ты да я, да мы с тобой, ну и остальные Срединные миры, существуем лишь затем, чтобы потакать гедонизму эльфов, лени драконов, да кормить душами Верхний мир. Если бы не это — нас бы выморили как тараканов. Мы и есть тараканы. Кормовые. Теперь живи с этим.

— Конрад!!! — Эмма в ярости. Тихой, сдержанной, но совершенно искренней.

— Извините, мне эльф в голову ударил, — мрачно усмехаюсь, потирая грудь, — Забудьте, что я сказал. Идемте.

Знаете, в чем проблема с ребятами, чей возраст зашкаливает за пару сотен лет? Мы, в основном, себя контролируем, лишь демонстрируя какие-никакие эмоции, но особо их не испытываем. Контроль всегда на месте. Но иногда крышечку срывает, наружу лезет та бездна мрака, которая накапливается у долгожителя в подсознании. Если ты связываешься с кем-нибудь древним и сумасшедшим, то крышечка свинчивается вообще незаметно. Тогда наружу начинает рваться химера, десятилетия задыхавшаяся под гнетом твоей воли.

— Идемте, — бормочу я, окончательно приведя себя в порядок, — У нас еще есть дела.

Были бы на месте эльфов люди — они бы истребили всех, а затем и себя. И орки. Может быть, даже гномы. Эльфы молодцы, эти ленивые, высокомерные, долгоживущие засранцы. На них всё держится тысячами лет. Но любить или уважать их не получается. Ты знаешь подоплеку. Твои дочери, находящиеся в Аду, сейчас её узнают. Яйца уже незачем держать в корзине, когда вы все балансируете над пропастью.

Наш путь далек и извилист. Сначала до местного подобия манамобиля, где я, присев на уши водителю в виде оживленной магией капли воды, диктую маршрут, постоянно его меняя. Затем, выбравшись вместе с молчащими и насупленными полугоблинами, веду их, вместе с раздраженно сопящей полудемоницей, в месте, куда даже местные любители острых ощущений старались не соваться. Бандитские районы в Мундусе? Помилуйте. Это мелочи.

Район женских общежития. Место, где коротают ночи неудачницы, которым сегодня не повезло. Здесь льется кровь, брызжет кислота, летят клочьями волосы, а воровство является обыденностью… как, впрочем, и убийства. Возможно, это самое жестокое место во всех Срединных мирах.