Книга Поцелуй скуки, страница 110 – Харитон Мамбурин

Кажется, в десятке метрах от меня и постепенно удаляется. Да, я про «метрдотеля».

— Не доставайте меч без крайней необходимости! — металлическим голосом попросил меня один из охранников, получая в ответ мой кивок. А смысл его тащить? Тут все, включая последнего полотера, круче меня. Ой, я же отрезал тыкву могущественному эльфу, который родился раньше, чем люди на равнинах Китая начали выращивать рис? Ну, блин, повезло.

Курить сигару мне начало нравиться приблизительно через пять минут. Спустившись на лифте чуть ли не на технический этаж, мы прошли по удивительно узкому коридору гуськом до тайного прохода в один из апокалиптически больших коридоров, где только успели собраться назад в «коробочку», как были атакованы целой волной одинаково одетых эльфов в масках, вооруженных длинными, слегка изогнутыми клинками.

Точнее, вся эта молчаливо возникшая на нашем пути масса начала убиваться о зачарованную сталь моих бодигардов. Эльфы молча бросались в бой, их молча встречали сталью, рассекающей худощавые и гибкие тела как придётся. Кровь, гудение сталкивающихся заклятий, бурлящий эфир, эманации смерти… а в центре я, покуривающий сигару.

Знаете, в чем секрет демократичности многих долгожителей? Мы знаем правду. Эльф, гном, рэтчед, человек, минос… кто угодно — это, в первую очередь, мешок с мясом. Хрупкая оболочка, под которой скрыты совершенно одинаковые на первый взгляд кишки, кости, мозги, прочая требуха. Все равны перед взмахом меча, пулей или ядерной бомбой. Все. Могущественные драконы? Я уверен, что и они тоже. Совершенно неважно, кто ты, когда твоё выпотрошенное тело падает, чтобы никогда не встать.

Сейчас так и происходило. Красивые, вечно молодые, волшебные до самой последней капли своей крови эльфы падали один за другим, неровными уродливыми кусками, пятная пол, честь клана, может быть, даже свою душу. Каждый из них искренне верил, что отдаёт свою жизнь за нечто важное и ценное. Рассекающие их на части гвардейцы искренне верят, что они делают нужное дело. Советник Адамас уже ни во что не верит, он труп, но считает, что всё идёт как надо. Саркат, безжалостный некромант, бывший эльф, верит в свою миссию. Чувствуете иронию? Вера.

Мне на лицо щедро плеснуло кровью, еле успел увернуться и спасти сигару. Художественная нарезка эльфов была в самом разгаре, ни грамма не напрягая моих хранителей, но вынуждая их стоять на одном месте.

— Нас держат, сейчас подойдут силы серьезнее, — сообщил один из металлических остроухих, отдыхающих сзади. То есть прикрывающих нас с тыла.

— Ага, — кивнул я, затягиваясь.

Вера, дамы и господа. Для нас, смертных и бессмертных, это величайшее сокровище. Для Верхнего мира это — нефть. Ну или что-то вроде. Там не верят, там потребляют нашу веру. Едят ложками, черпают половниками, расплачиваются ей за туалетную бумагу. Возможно, делают из неё туалетную бумагу. Не удивлюсь.

Стою и курю, периодически отмечая, как на одеждах безумца тут и там появляются крохотные россыпи капелек чужой крови. Вой магии и свист стали, тихие стоны и последние вздохи. Глупая и беспощадная симфония иллюзий для существ, которые жили бесконечно долго, искренне веря, что они — повелители Срединных миров.

— Двигаемся! — неожиданный резкий окрик одного из «моих», — Они хотят обрушить своды!