Книга Поцелуй скуки, страница 105 – Харитон Мамбурин

— Ты не набьешь цены более, чем набил уже, Адамас, мой друг. И не потеряешь более, чем если я уйду отсюда ни с чем, — вновь легко улыбнулся эльф, — Но я не уйду. Я не буду с тобой сражаться, но сил забрать твоего милого спутника у меня… хватит.…итак?

— Возможно, — покрытый черными шрамами Советник остался невозмутим, — Но вот времени снять с него мои заклятия у вас уйдет куда больше. Великий Форум начнется раньше, а юный Мэрвин нам нужен отнюдь не из-за своих знаний. Его таланты совершенно в иной плоскости.

— В какой же? — «гость» расщедрился на еще одну улыбку.

— В Матери-Магии, — скупо ему ответил Адамас, — И об этом знают многие. Достаточно многие, чтобы ты, Зарканоил, не посмел тронуть его и граном своих талантов.

— Как же ты меня искушаешь, старый друг, — притворно опечалился эльф, — о, как же ты меня искушаешь…

— Как же ты мне надоел, паршивая остроухая мартышка! — не выдержал я, вставая с места и скользящим шагом оказываясь вплотную к идиоту.

Разумеется, идиот был невероятно крутым магом, защищенным невероятно сложными чарами, с многотысячелетним опытом и всем таким. Но даже такие личности не ожидают, что им в морду прилетит раскрытым гримуаром Сарката, штукой очень и очень защищенной магией куда более высокого порядка чем «полевые» защитные чары эльфийских царедворцев. А следом, после того как рожа эльфа с окровавленным носом и совершенно безумными от шока глазами вновь покажется на свет, прилетит уже лезвие Деварона.

Советник молча смотрел, как я несу отсеченную голову его «старого друга» к дверям, а затем, раскрыв их, пинком выкидываю остроухую тыкву прямо в коридор. Заговорил он только тогда, когда я сел обратно:

— Внезапно.

— Он бы не отстал, — пожал я плечами, — А так, может поймут намек, что дело-то у нас серьезное?

— Намек? — зомби самым неожиданным образом улыбнулся, — Это назовут Эпохой Сокрушения, «Мэрвин». Или даже Отрубленной Головы. Теперь мне придётся выйти туда и… дать объяснение своей несдержанности.

— Значит, я хотя бы смогу покурить в тишине.

Как только дохлый эльф скрылся за дверью, я тут же вцепился себе в грудь рукой, едва удерживаясь от того, чтобы не выпустить когти. Боль внутри была совершенно невыносимой. Видимо, девчонки всё-таки начали… не ожидал, что это будет так. Придется терпеть.

К счастью, у меня был преподаватель, научивший удивительно многому за тот небольшой срок, который у него был. Йаг Таг Каббази, культиватор расы саппоро, весьма умудренный алхимик, был совсем не той личностью, которая щадит настоящих учеников. Пределы, до которых он шутя доводил меня, раздвигали горизонты обоих, пусть и совсем в неласковой манере. Старый жаб не строил и не пестовал, он ломал, придавая нужную форму, а потом позволял неофиту заживить раны, иногда и с помощью своих эликсиров. Он ломал, ломал и ломал, уча не только восстанавливаться, но и принимать свою новую форму. Через боль, через агонию, через преодоление того, чего нельзя преодолеть самому, но можно с чужой помощью.

Сейчас только его наука помогала мне не утратить связь с реальностью. Нечто под моей одеждой, проникающее тонкими длинными иглами до моих нервов, пыталось погасить одну агонию другой, пошлой и телесной, совершенно не справляясь, но мне хотелось его погладить за старания. Это хоть немного отвлекало.