Книга Шлепок гнева, страница 15 – Харитон Мамбурин

К концу силовой части процедур меня уже боялись оба.

Затем наступила очередь лекции, как промежуточного звена между зверским избиением и задушевным разговором. После последнего я, с чувством наполовину выполненного долга, вышел из этого дома и пошёл в следующий, расположенный слегка за городом.

— Ты? — удивилась открывшая мне дверь внучка, — А где…

— Пошла нафиг с дороги, — выдал я молодой орчанке с крупными сиськами большого такого щелбана, от которого она отлетела назад, падая на неверную задницу, — Шлюха!

— Арвистееееер!!! — тут же раздался вой контуженного в жопу слона в кресле-коляске.

— Эльмдингер! — в ответ проскрежетал я, заставляя орка встревоженно заткнуться, — Мы с тобой, дружище, сейчас плотно пообщаемся о качестве воспитания молодежи, которая волей судьбы оказалась в твоих старческих и очень кривых лапах! Очень плотно!!

— Тридцать два года и шесть месяцев. Вот сколько тебе должны были дать за нападение на сотрудников Управления, Арвистер! — дёргала щекой Эмма, размахивая пачкой бумаг, — И я просто молчу про Эльмдингера! То, что ты сделал с ветераном…

— Заявления, — фыркнул я, — Хочу видеть хоть одно заявление. Не копии счетов от логистов не пойми за какой год. И не пойми за что.

— Я тебе счет от психиатра за сверхурочку пришлю! — погрозилась застигнутая на блефе начальница, — Кровопийца.

— Эмма, — вздохнул я, садясь на краешек стола начальницы, — Вот объясни мне — почему все пытаются проехаться на моей бедной шее? С какого перепугу ты, одна из самых опытных управленцев в этом здании, вешаешь охрану чрезвычайно ценного объекта на двух зеленых обормотов? Где нормальные ребята?

— Нормальных та шлендра упокоила, которой ты голову оттяпал, — качнула рогами и крыльями Старри, — Точнее не ты, а твой дом. Вот и садим…

— Приманку, — кивнул я, — Которую залетный фраер сломает голыми руками. Причем полугнома я даже не трогал, он сам сдулся чуть ли не до слез.

— Не свисти, Арвистер, — неожиданно поникла моя собеседница, — Просто… свали. Я не понимаю, как ты смог поломать троим разумным жизнь так, что они даже на тебя стучать не хотят, но хотя бы меня оставь в покое! Знал бы ты, как я мечтаю от тебя избавиться!

— Ну так уволься, Эмма, — ласково посоветовал я, — Ты же можешь. Это я не могу.

— Да я скорее тебя убью! — моментально ожила девушка, зажигая огни в глазах, но я уже выскакивал из кабинета.

Вот ей шило в заднице провернулось вызывать меня ни свет, ни заря. Впрочем, кто-то успел и пораньше. Не успел я сегодня из дому ответить на звонок злющей Эммы, как мимо меня гордо и молча промчалась Анника Скорчвуд, нечесаная, плохо застегнутая, но очень деловитая. Выбежав на свободу, она скрылась в неизвестном направлении еще до того, как часы пробили семь.

Женщины.

Сам я, избавившись от общества начальства, сел на автобус и уехал, куда глаза глядят. Смотрели они у меня в сторону одного интересного заведения, о котором я узнал от Шпильки буквально неделю назад.

Клуб «Все святые».

На самом деле, здание бывшего оперного театра, закрывшегося лет десять назад, никаким клубом не было, а представляло из себя неудобное строение в районе порта, оккупированное очень интересными личностями. Целыми группами интересных личностей, которых на районе оказалось куда больше, чем ценителей оперы. Та, кстати, банально завяла с приходом телевидения. Не то чтобы разумные, еще полвека назад жарившие конину на углях, вдруг стали ценителями новостей и прогнозов погоды, но так как по телеку еще показывали и порнуху в ночные часы… скажем так — у оперы не было шансов.