Книга Шлепок гнева, страница 108 – Харитон Мамбурин

Заинтригованный по самые брови, я прислонился плечом к стене, поставил у ног массивную сумку, полную разного награбленного добра, а затем принялся слушать.

Молодая демонетка (о, вспомнил, как такие называются!) искренне и воодушевленно объясняла слушателям суть конфликта между их мировосприятием и догмами большинства религий, натащенных из Нижнего мира. Излучая уверенность, она бодро бухтела, дробя выкрикиваемые слушателями заблуждения вопросами, вглубь которых никто из них раньше не вдавался.

Демоны, в отличие от тех, кто пишут святые книги, прекрасно знают, что происходит с душами грешников.

Сейчас Виолика Радиган простым языком объясняла своей разношерстной аудитории разницу между религией и порядочностью, между догмой и необходимостью принять определенные правила, чтобы сосуществовать и процветать. Демон в теле смертной с легкостью действовал вопреки интересам собственного вида, просто зарабатывая себе на покушать… и, надо сказать, получалось у неё просто на загляденье.

Внимательно осматривая слушающих присутствующих, я все лучше и лучше понимал, что они пришли сюда с разными целями. Кто-то ради ультракороткого подола сексапильной монашки, кто-то оттянуться, а кто-то поспорить и поворчать. Однако, почти физически ощущаемая поддержка зеленокожих, среди которых, несмотря на молодость, было несколько внушительных бугаев, здорово повышали авторитет монашки-певицы. Всё остальное делали её слова — простые, доступные для понимания даже самому последнему гоблину.

Народ с проповеди расходился неохотно, но оживленно переговариваясь друг с другом, а заодно кидая на меня ревнивые взгляды — Виолика, отпустив присутствующих, тут же принялась подманивать к себе меня жестами и даже улыбками. Её гоблин-барабанщик, выходя последним, бросал на девушку такие взгляды, что мне даже нехорошо сделалось — бедолага втрескался, причем полностью.

— Конрад! У меня всё наладилось! — Виолика лучилась довольством, — Теперь все гораздо лучше! Проповеди! Концерты!

— И никто не жалуется? — удивился я, — Не грозят тебя выгнать и вообще прикрыть всё это дело?

— Было несколько недовольных, — фиолетоволосая довольно прижмурилась, — Гоблины. Они искали отца Заккери, а когда узнали, что он пропал, велели мне уходить отсюда. Сказали, тут будет склад. Меня не слушали. Но потом к ним подошёл Моритц с ребятами, они о чем-то поговорили и потом гоблины очень долго извинялись передо мной!

Очень хорошо иметь крышу из дружелюбно настроенных к тебе орков. Твои проблемы, которым можно дать в зубы, становятся их проблемами.

— Чаем угостишь? Хочу знать, как ты так наловчилась проповедовать? — теперь я никуда не спешил, совсем не спешил, несмотря на очередные текущие сутки от проекции Роксоланы.

Я уже был на месте.

— Мертвецы помогли! — монашка, возящаяся на крохотной церковной кухонке с одним табуретом, была определенно в хорошем настроении, — Они вернулись, сказали, что заклятье какой-то «старой суки» ослабело и они снова могут думать. Энергия ушла. Та, кстати, ругалась от этого. Её все ненавидят.

— Ты уже можешь выходить из церкви⁈ — очень сильно удивился я.

— Нет, не могу. Другое заклятие, — в руки мне была сунута чашка с чаем, затем рука отодвинута в сторону, а затем и сама монашка взгромоздилась мне на колени, широко раздвинув ноги, — Сидеть больше негде. Я вот так.