Книга Двуногое всесилие, страница 106 – Харитон Мамбурин

Твою мать…

— Стой! — ору я, вставая посреди сферы и растопыривая руки, — Не делай этого!

Несколько секунд, тягучих, как капли крови, падающие с плахи. Девчонки обнимают меня, прижимаясь так тесно, как только могут. Может, я окажусь крепче стали…

— Заткнись, убийца! — Лебедева буквально рыдает, — Девочки, простите…ааахххххрррр…

Хрип, бульканье. Стиснув зубы до скрипа, вслушиваюсь.

Раздается другой голос. Напряженный, злой, женский. Искаженный толщей металла до неузнаваемой степени. Его носительница что-то делает, из-за чего тон скачет и дергается.

— Еще одна… сука. Чистенькая. Высоко сидела, решила, что далеко глядеть может. Девчонок тебе жалко, сука? Тебя купили, старая ты бл*дь, а ты тем, которых убиваешь, сказки рассказываешь? Тварь.

— Кто там⁈ — кричу я, чувствуя, как металл под пальцами меняется. Из сдавленного чужой волей монолита он становится кое-как соединенными вместе сплавами. Материей, имеющей множество уязвимых точек.

— Вылазь и увидишь! — бодро доносится в ответ, — Ломай эту херню, Изотов! Бабка сдохла, хвост облез!

— Ну, в общем, что сказать-то? — бодро болтала измызганная в крови народной героини тощая и вертлявая девица, умудрившаяся куском стекла прирезать не только Лебедеву, но и пухлого бледного мужика, заросшего неопрятной клочковатой бородой, явно того, кто нас так точно выследил, — Я лежала и лежала, лежала и лежала. Сучья жизнь!! Врагу не пожелаешь! От визита этой вашей Ахмабезовой до визита! Она прибежит, руками поводит и убежит! Я её уже прошу — мол, мать, кончи меня, не смогу я год так лежать, двинусь крышей, а она меня на хер шлёт! И так день за днем, кроме медсестры нет никого ни разу! Ну на вас я не в обиде, уже знаю, как всё повернулось, но всё равно — жопа! Полная! И тут, значит, появляется какой-то сутулый хер, выдернул из меня иглы, херак! И я в Москве. На Лубянке. На койку кинули в каком-то кабинете прокуренном и всё! А через минут десять входит эта ваша Ахмабезова, а с ней целый табор мужиков в форме! И…

Ей приказали принять участие в моей нейтрализации. Ленка с радостью согласилась, хотя бы потому, что для этого её должны были изначально вылечить, но потом немного заартачилась для правдоподобия, когда ей предложили просто выкрасть Янлинь или Веронику. Вместо этого, она высказала желание ударить по мне, обосновав это побуждением к мести. Всё-таки, я её изнасиловал, не?

— Как⁈ Когда⁈ — две маленькие брюнетки, только что чудом избежавшие давления в фарш, внезапно стали фуриями ревности.

— Да вы там тоже были! — легкомысленно отмахнулась от них панкушка, — Правда, вообще лыка не вязали! Ну и я не лучше, дура, нашла куда ломиться по пьяни. Но это мелочи, в общем, они купились!

Точнее, присутствующие на этом деле не знали в деталях «послужняк» агента, которую собирались отрядить на дело. Ну а что? Время поджимает, тем более у Ахмабезовой, лояльность панкушки к Симулянту вопрос просто очень сомнительный, а вот её способности — это нечто. Нужно использовать всё? Будем использовать всё.

— Сытые рожи, довольные, дерьма не хлебавшие, — презрительно охарактеризовала голая (как и всегда) Довлатова её «нанимателей», — Им так всралось тебе яйца оторвать, что аж жопы дымились. В общем, говноеды эти ушли, коротышка эта меня за шесть часов восстановила, потом выпиз*нули обратно сюда, прямо на ручки вашей Окалине. У той тоже жопа горела и в руках всё тряслось, поэтому меня долго филонили, неприкаянную, а затем внезапно выкинули телепортатором в ваш институт рогов и копыт! Вот за ней!