Книга Война без людей, страница 96 – Харитон Мамбурин

Однако, Маша оказалась совсем Машей, поэтому пришла убивать меня лично.

…почти. То есть — я опять угадал. Черт!

— Let me out, bitch!! — с этим истеричным возгласом в камеру ко мне был всунут седой тощий мужик, поверх которого злобная неогенка выдула толстенную струю огня, видимо, для моего отпугивания. Впихнув жертву, оказавшуюся тем самым типом, который меня чуть не сжег, Машка тут же захлопнула дверь.

Ошалело оглянувшись, худой старик в пижаме заметил меня и тут же задёргался, окутываясь пламенем. Правда, полыхнуть им на всю комнату он не полыхнул, а вместо этого упал на колени и ткнулся мордой в пол, стеная и держась за поясницу. Смотрел он при этом на меня с ярко выраженным ужасом на ушибленном лице. Я с не меньшим, но без лица, пялился на него. Хорошо хоть сейчас уже была стрессовая ситуация, а значит — соображёметр Вити был на коне!

— Эй, мужик! — заорал я тревожно, забившись в верхний угол камеры, — Я не хочу тебя убивать! Слышь, я тут вообще просто сижу! Взаперти!

Вопли мне совершенно не мешали тянуть к огненному мужику свои щупалы, умело ведя ими по углам камеры, а еще я готовился плюнуть в него максимально большим куском слизи, но этого не понадобилось. Вспыхнувший ацетиленовой свечкой пожилой неосапиант, лежащий жопой в зенит, погорел-погорел так несколько секунд, а затем спросил на русском:

— Что значит «сидишь»?

— Ну, вы меня в плен взяли! — нервно протараторил я, — Вот и сижу! А эта коза безумная решила с чего-то меня с помощью тебя убить! Не видишь, что ли?!

Всё он и так прекрасно видел, но вломившаяся в соседнюю камеру Машка в далеко не мирном образе Окалины, да еще и с окровавленной по локоть рукой, прекрасно дополнила эту картину, заревев раненным слоном «Мишка, сволочь продажная, жги его!». А затем еще и начав долбить кулаками по стеклу, явно от злости, потому как ползающий и кряхтящий пенсионер пытался подняться с пола, а не жечь безобидное облачко, жмущееся от него на другом конце камеры.

— Слышь, мужик, тут везде огнеметные форсунки, и они активированы! — решил я подлить масла в огонь, — Я их буквально соплями заткнул. Сделай что-нибудь!

— Убей его! Спали! — рычала за стекло Машка, продолжая его колотить, — Ну?! Мишка, сука! Делай!!

Она явно была не в себе. Сильно не в себе. Недостаточно, чтобы кинуться на меня с шашкой (Машкой) наголо, но вот заклинивший дедуля (сколько ему? Полтинник?) расстраивал взбунтовавшуюся супернеогенку невероятно. А уж когда «Мишка», распростершись по полу и издав особо томный стон, шевельнул кистью руки, вызывая нечто вроде серии разрывов по внутренней обшивке моей камеры, Машка потеряла последние остатки адекватности, принявшись натурально биться о неразрушимую поверхность.

— У неё кукуха отъехала, — диагностировал я, превращаясь в человека и закрывая себе лицо рукой, — Так, где тут маска была? Не смотри пока на меня.

— Подойдешь — убью, — благоразумно пригрозил мне неосапиант, пытаясь раскорячиться на полу так, чтобы держать меня на прицеле.

— Зачем мне тебя убивать? — громко удивился я, чтобы перекричать орущую Машку, — Ты посмотри на эту придурь! Давай лучше держаться вместе, пока Валиаччи подмогу не прислал! Он пришлёт, он в курсе. Она бучу подняла, когда я с ним разговаривал.

— Любимов! Убей его! — истерила Машка, — Он всех погубить собирается! Тварь!!