Книга Война без людей, страница 13 – Харитон Мамбурин

— Ладно, — вздохнула начальница, — С лысой сам разбирайся, она заяву вроде писать не собирается, так что это ваши внутренние терки.

— Какая. Лысая? — офигел я.

— Говорю, не моё дело. Давай о серьезном, — отмахнулась Нелла Аркадьевна, — Тебе нужно пройти обследование, понимаешь? Полное. Осуществить это может только Нинка. Я организую ей камеры, динамик с измененным голосом, помощников, так что она тебя не спровоцирует, усек? С завтра… нет, с послезавтра, ходишь к нам на тесты. Это не обговаривается, дел у тебя других нет, а что с тобой что-то не так, мы все в курсе. Девчонки уже отчитались, как тебя плющило.

— Хорошо, буду как штык, — покивал я, сам заинтересованный до боли в деснах.

— И последнее, Витя, — остро глянула на меня героическая блондинка, — Стресс-х*есс, нервы там и прочее, это мне Самуилыч хорошо объяснил, но есть такое слово «надо». Поэтому, если будет реально НАДО — я тебя сдёрну на задание, понял? У нас тут нихера не крымский курорт сейчас, под ногами земля горит. Ты меня услышал?

— Сидеть, не дёргаться, ходить на обследования, не хулиганить, порешать с неизвестной лысой, — перечислил я, — Всё?

— Так точно, — кивнула мать моей невесты, заворачивая к «жасминке», — А еще — не угробьте друг друга с Коробановым. Он теперь с вами проживает.

Вот это новости.

Обосраться и не жить!

Обиженная женщина — это страшно. Решившая, что она обижена — страшна втройне. А когда их целых три… то это совсем жопа. Ты дышишь осуждением, ты ощущаешь полные обиды взгляды, от которых печет лицо и спину, а жадное ожидание, когда ты что-нибудь скажешь или спросишь, так вообще не знает границ. Ну давай, Витя, дай повод для нашей пассивной агрессии! Ну дай! Дай! Дай! Дай!

Нездоровая, товарищи, атмосфера!

Ладно бы только это, только я вот вставать в позу кающегося оленя не собирался, от чего холодная война с пограничными конфликтами набирала обороты. Ну, в общем, я об этом догадался на следующее утро, когда ванная и туалет оказались наглухо оккупированы, а с канделябра, на котором по старой привычке умостилась Палатенцо, неслись невидимые лучи всё того же осуждения. Только вот эти наивные девушки не знали, что в глубине души я сварливый взрослый мужик. А знаете, что делают сварливые взрослые мужики? Они бьют в ответ! Причем по святому!

— ААА!!! — завыла белугой Юлька при виде скромного меня, невозмутимо отливающего в раковину нашего кухонного уголка.

— ЫЫЫ!!! — поддержали её выскочившие из оккупированных помещений подруги.

Я, молча сделав своё грязное дело, деловито и умело промыл раковину (опыт не пропьешь!), мастерски отклоняя ладонями бьющую под напором воду в нужные стороны, затем так же свободно вымыл в той же раковине морду лица, а затем, набрав чайник, поставил его на газ. Потом пошёл и сел за стол ждать кипятка, невозмутимо вопрошая по дороге:

— Чего орёте?

— Да как ты… — аж задохнулась от избытка чувств Вероника, выходя перед сжимающей кулачки Янлинь. Правда, закончить фразу не успела — я стукнул по столу.

Не так, чтобы его раздолбать, но громыхнуло так громыхнуло.

— Еще вы мне будете голову делать, да!? — я встал, подходя к девушкам, — Одна, хитровывернутая, хотела за мой счет подругу отмазать, а теперь вы трое делаете из себя невинных жертв злобного Вити, да?! Мне напомнить, что было?!