Онлайн книга «Дурацкий расклад»
|
Этот проход на жалкие три метра стал самым серьезным испытанием в моей непростой жизни. Не имея никакой возможности превратиться в человека (да тот бы и не пролез!) я тыкался туманом в жесткий поток воздуха раз за разом. Шипел про себя, ругался, экспериментировал… торопился. Времени было мало, совсем. Будь его больше, то можно было бы поискать в местных подземельях какую-нибудь плоскую железку, под защитой которой я бы смог банально продавить себя внутрь, но увы, такой роскоши у меня не было, поэтому пришлось идти на крайние меры. Сверхуплотняться, сверхзакручиваясь в сверхкомпактный вариант «белого глиста». Помните старую карикатуру, в которой лысый и бородатый учитель химии делает что-то с пробирками, а рядом стоят два пионера. Один из них с почти уверенным видом сообщает: «Е*анет!», на что увлеченный преподаватель напряженно бурчит «Не должно»… Вот также и тут. Мы, неосапианты и те, кто считает себя экспертом по нам, типа Нины Валерьевны, очень аккуратно подходим к ощупыванию собственных границ в силах. Мне это вообще рекомендовано из уст моего куратора грубыми матерщинными словами, потому что Витя — Симулянт. Терра инкогнита. Странный и страшный тип не совсем правильной неогенной ориентации. А еще у него есть какая-то пятая особенность, которую искали, но так и не нашли. Я, вообще-то, всегда думал, что пятая особенность — это моя душа, начавшая новую жизнь, но… О чем только не будешь думать, пока остервенело кидаешься в дырку, из которой тебя выдувает… «Ветер в харю, я фигарю» … Черт побери, как в автомобиле без лобового стекла. Почувствуй себя многоразовым пуком… Я даже не очень-то и помнил момент, когда полностью оказался внутри жутко длинной трубы, в которой шла труба поменьше. Даже не помнил, как вновь собрался в человека. Так, мелькали обрывки памяти, в которых трясущиеся руки тщательно и бережно проверяют белую ленту программатора, которую я пронес, буквально создав внутри себя длинную безопасную зону, вокруг которой крутился сверхуплотненный туман, помню те же руки, пытающиеся открыть пачку сигарет, восемь испорченных спичек… Гулко бьющееся в груди сердце, от ударов которого подёргиваются пальцы рук… Такое уже один раз было. Когда-то в детстве, в своем первом детстве, я, будучи ребенком, склонным к излишествам, сожрал почти два килограмма слегка незрелой хурмы, поймав при этом величайший запор всех времен и народов. Где-то на неделю, по окончанию которой организм мне сказал, что так жить нельзя — балласт надо бы скинуть. Причем, это было не предложение, а ультиматум! Вот тогда да, я принял муки за все человечество и пару соседних, едва не сломал руки о стены туалета, чуть не порвал рожу в гримасах, а жопу в стараниях. Сколько это длилось — я не помнил, но вот ощущение тотального опустошения всех резервов, ресурсов и, что важнее всего, кишечника… оно присутствовало в полной мере. Эдакое, знаете ли, затмение, о котором ты мало что помнишь, но очень боишься повторения. Вот сейчас тоже самое. Здесь было горячо. Жарко как в бане. А еще этот воздух, всасываемый в отдушину, из которой я вылез, пах отнюдь не розами. Но это уже были сущие мелочи. Аккуратно собрав с помощью слизистого комка пепел и окурки, я пошёл вперед, в поисках нужного терминала. Метров через триста он и случился, гордо демонстрируя мне могучий электронный замок, лишенный даже дисплея. Хмыкнув, при виде этого богатства, я разложил длинную ленту программатора, а затем, превратившись в туман, аккуратно поднял её, занося под основной кабель. Вот тут, на расстоянии вытянутой руки от терминала, и были расположены гнезда соединения, в которые технический специалист подключал свою аппаратуру для анализа и проверки этого сектора кабеля. Находящаяся под магнитным замком клавиатура позволяла ввести код разблокировки этих гнезд, заодно подавая сигнал на центральный пульт, но этого мне было не надо. |