Книга Дурацкий расклад, страница 21 – Харитон Мамбурин

Никогда в первой жизни так часто не чувствовал себя полным дебилом!!

— Ну, сука, погоди…, — прошипел я, выдёргивая ногу из упругого вязкого нечто, когда-то бывшего самой обычной советской стеной с подранными прокуренными обоями. Через минуту оно снова ими станет, да, но пока сквозь стену можно пройти. Медленно и с натугой.

Именно так от меня и удирает этот козёл Ларимонов! И именно так он грабанул винно-водочный!!

Конечно, посторонний наблюдатель, посмотрев бы на эту «погоню» сквозь стены жилого дома, покрутил бы пальцем у виска, спросив: «Витя, ты шо, больной? На кой черт ты его сквозь стены преследуешь, когда мог бы превратиться в туман, выбить окно, а затем, опять-таки выбив окно в соседней квартире, взять медленно отлипающего от стены ханыгу тепленьким и беззащитным?»

А вот нельзя! Этот хитрый жук только убегал, причем аккуратно и шумно извиняясь на ходу перед ошалевшими хозяевами квартир, матерясь только на мои вопли, призывающие его сдаться. Начни я наносить моральный и материальный ущерб гражданам — потом бы по голове не погладили.

— Тысяча извинений, гражданка!

— Памагите! Милицияяяяяяя!

— Милиция там, сзади! Он вас слышит!

— Милицияяяяяяяя?! (в три раза громче).

— Молчи, женщина! — ору уже я на огромную, толстую, заспанную бабищу, явно входящую в раж по причине исчезающей в стене жопы алкаша.

Правда, попадаю в ловушку. Пока мое красивое молодое тело с трудом вдавливает себя в стену, на которой отвратительный облезлый и вонючий ковер, гражданка, тряся огромной грудью и животом, а также жировыми складками на пухлых руках, орёт благим матом за свою поруганную добродетель, выставляет претензии и даже пробует меня больно ущипнуть. У нее даже получается, когда я пропихиваю внутрь все ругающиеся и лягающиеся части своего тела.

А вот в следующей квартире уже не везет самому лиходею — он попадает в точно такую же ситуацию как я раньше, от чего его нервно и бодро пинают двое молодых парней, ругая последними словами.

— Начальник, ну скажи ты им!! — жалуется мне (!!!) хам, получающий заслуженные трындюля.

Мстительно молчу, пролезая вперед. Проходить сквозь стену похоже на протискивание сквозь плотный торт, единственное, что помогает — она сама тебя потихоньку втягивает со стороны, где ты воткнулся, выталкивая на другую.

И опять повезло! Парни оказались не робкого десятка и, набутылив вторженца, еще и стали хватать его за жопу и прочие торчащие части тела, купив этим мне время! Я его догнал!

— Ну, мужики, спасибо! — кидаюсь я на торчащую из стены мужскую жопу, втискивая руки на талию стенопроходца и обнимая его похабно, но крепко.

— А ты еще кто?! — возмущается один из парней.

— Милиция! — честно отвечаю я, делая им круглые глаза. Видимо, парни думали, что алкаш брешет.

— …а что со стеной? — задумчиво бормочет второй, втыкая кулак в измененную материю под вопль соседа «Леша, твою мать!».

Кулак, конечно, застревает под моё унылое «*ляяяя…». И начинает втягиваться.

— Спокойствие! — ору я, погружаясь вслед за алкашовой жопой в камень, — Только спокойствие!

Вываливаюсь вместе с Ларимоновым, на вопли которого уже подлетели остальные члены моего отряда. Искушение ударить человека в ухо настолько велико, что я еле сдержался. И, как оказалось, зря. Кожа гадкого алкоголика, извивающегося у меня в твердой руке, неожиданно вспыхнула слепяще-белой вспышкой, от чего мы все с руганью схватились за глаза. А когда проморгались — он уже жалобно что-то ныл, сидя в полупрозрачной сфере изоляции Цао Сюин.