Книга Плащ и галстук, страница 87 – Харитон Мамбурин

— Попробуешь играть с огнем, — предупреждаю я девушку, щелкая зажигалкой, — отрежу уши.

Ей нужно раздуть пламя, перед тем как оно станет опасным для человека. А для этого нужно, чтобы жертва не видела раздувающегося огня и не предприняла мер. Например, отрезав ей уши.

Наша молодая китаянка, как следует прикинув объемы проекта, поняла, что ворованных из розового здания мощностей ей категорически не хватит вообще ни на что. Нужна была рабочая среда с ресурсами, превышающими мощности «Жасминной тени» на несколько порядков и это только для того, чтобы получить рабочую зону, на которой принципиально возможно выстраивание нужного нам проекта. Поэтому Янлинь, выковыряв меня с этажа, где читал лекцию о пользе социальной адаптации «солдатикам» и Палатенцу, утащила меня на якобы свидание (смачно засосав при всех присутствующих). На самом деле мы рванули к Окалине-старшей, где и устроили внеплановый совет заговорщиков.

Дальше, вроде, всё понятно.

— Вот, — сую я в руки шарахнувшейся от меня Сидоровой несколько тяжелых одинаковых брусков из материала, напоминающего синеватый металл, — Восстанови их структуру.

— Она… целая? — почти сразу отвечает мне девушка.

— Нет, — качаю я головой, — Она чуть-чуть повреждена. Еле заметно. Нужно, чтобы ты полностью восстановила это. Абсолютно.

— Я не чувствую…

— Значит, старайся.

Это уже привет от дружественного Китая. Тоже хлам, который может стать сокровищами. Накопители информации с практически бездонным потенциалом записи, признанные их творцом непригодными. Причина была простой — эти бруски лишь записывали информацию, позволяя её считывать бесконечное количество раз, но не позволяя изменять или стирать. Изготовитель, экспериментировавший с молекулярной трансформацией графита, подумал, что тестовая запись испортила его неудачный продукт. Тоже домашний проект, но на этот раз не значащийся вообще ни в каких записях. Янлинь утащила их из домашнего музея бабы Цао. Стоит их очистить, полностью восстановив молекулярную структуру и переформатировать, как мы получим бесконечный банк данных под наши нужды. Сердце будущей машины. Конечно, понадобятся и другие, более гибкие накопители, но с ними вопрос решается проще.

Проходит полтора часа перед тем, как полумертвая от напряжения Сидорова отпускает последний брусок. Она даже не удивляется поднесенному к её лицу ингалятору, один вдох из которого вырубает девушку как несущийся на всех парах бронепоезд. Это уже привет от Окалины-старшей, специальное зелья для экспресс-допросов. Когда Юля придёт в себя, то совершенно ничего не будет помнить ни о ночном приключении, ни о сутках, прошедших до него.

Оставляю всё в комнате, закрывая за собой тайную дверь и иду возвращать девушку в её берлогу. Грязная эксплуатация беременных увенчалась успехом.

Возврат произошел быстро и банально — я открыл дверцу машины, достал тело, повесил его привычно на плечо, поднялся на пятый этаж, открыл квартиру, зашел внутрь, раздел тело, сунул под одеяло, откуда и брал ранее. Осмотрелся, оценивая экспозицию, затем, не удержавшись, погладил тело по слегка уже надутому пузу, накрыл одеялом, и… ушел. Ногами. Сняв свитер, конечно и умыв морду. А заодно прожав на своих «часах» комбинацию клавиш, подающую сигнал как самой майору, так и тем, кто должен был Сидорову охранять. Их перерыв закончен.