Книга Плащ и галстук, страница 41 – Харитон Мамбурин

Хм, и где собака порылась на этот раз?

Поручень кровати, за который я схватился, оказался смазан детским кремом. Что-то много сегодня смазки, но это явно неудачный ход, прямо аж странно. Зорко оглядываю пол — других лужиц нет. Лаааадно. Упор на кулаки, слегка подбросить себя в воздух и… оп! Стою на твердом. Какой я молодец. Конечно, куда проще и лучше было бы превратиться в туман, но в комнате меня где-нибудь да поджидает проволочка под напряжением. Плавали, знаем.

И тут мне на голову падает таз. Пластиковый, легкий, воды на донышке, но она, эта вода, ошпаривает меня лютой холоднюкой по самому родному!!

Мой вой, скорее всего, был услышан даже в Севастополе, который за пару сотен километров. А вот гнусное хихиканье диверсантки, готов поспорить, не слышала ни одна живая душа, даже я. Но вообразить — вообразил!

— Это последний день…, — с чувством произнес я, философски закуривая на балконе, — Последний. Самый.

Да, завтра с утра мы закидываем чемоданы на автобус и возвращаемся домой. Это жаркое, солнечное, совершенно дурацкое лето подходит к концу. Позади тренировки, позади несколько мелких бытовых ЧП и одно крупное, образовавшееся из радостного запоя Окалины Неллы Аркадьевны, празднующей возвращение любимой дочери во всей её эмоционально двенадцатилетней прелести. Две недели мы, те, кто считаем себя взрослыми, ходили с туго сжатыми булками из-за того, что наш главный актив, силовая поддержка и авторитет была в сиську пьяной, тратя время лишь на сон, слегка на еду, а все остальное — на пьянки и люлюканье с Палатенцом.

Недосып был тогда нам другом, спутником и верным товарищем.

Ну а в остальном что? Правильно, Юлька. Окалина Юлия Игоревна, кактус ей под хвост. Представьте себе почти неуязвимого и бесконтрольного призрака, которого колбасят детские эмоции и хотелки? Который понятия не имеет, что делать со всеми этими чувствами? У которого каждый импульс приоритетен перед вообще любыми доводами логики? Который никого не хочет слушать?

Подобное уже было при первом «пробуждении», но сейчас вылилось в настоящее стихийное бедствие. Чувства заслуженной актрисы большого кино, сейчас ведущей себя как… летающий ребенок на кофеине, щадились только слезными мольбами товарища Молоко, которую наша Юленька изредка и нехотя но слушала.

Пока та же Молоко не втолковала празднующей матери, что за беснующееся чадо надо браться всерьез, мы чуть не поседели. Палатенцо даже Сидорову довела настолько, что та, раздув пожар своей злобы из головы вообще ни в чем не виноватого мимо проходившего Васи, носилась с этим факелом по всей территории «Лазурного берега», издавая нечленораздельные вопли ярости. Причем, та самая ни разу не спортивная Сидорова, исправно дохнущая на каждой «разминке», резво уклонялась от изолирующих сферы бабы Цао, буквально предугадывая их появление! Еле скрутили тогда её.

Ну а теперь страдал только я. Это же надо как подготовилась, даже Светочкину развела на её переохлажденную воду… И ведь как летала-то с тазиком, как летала! Оставалась вне моего поля зрения всё это время. Аж страшно становится. Гениальный интеллект, прорва знаний, и всё это в руках неуравновешенного ребенка. Одно утешение — если злой Витя превращается в туман и устраивает шкодливому призраку приключения кота в стиральной машине — то ту потом долго колбасит и даже, вроде бы, тошнит.