Онлайн книга «Выход воспрещен»
|
— Конюхов! — ласковым басом на полбольницы заявило это большое и рыжее, — Ну ты и падла мелкая! — Анна Про-копьевна! — тут же взвизгнул мужик, потерявший заранее где-то 90 процентов альфасамцовости и сейчас уходящий в глубокий минус, — Я попрошу! — Нет уж, гнида. Не попросишь! Я тебе такой волчий билет выпишу, что и в дворники не напросишься! На Колыме! — За что?! — Не придуривайся! Куда пациента тащил?! А ты, Юлька, куда смотрела?!! — Наблюдала. Они еще ничего не успели… — Да! Мы еще ничего не успели!! — Может, хватит орать у меня над ухом! — не выдержал я, — Мать вашу! И так пулю поймал, и голова раскалывается, и вы тут еще! Что интересно, все заткнулись, посмотрев на меня с видом «жопе слова не давали», но так, удивленно, мол, «оно разговаривает!». Однако, комментировать не стали. — Конюхов, — неожиданно спокойным тоном рыжая врачица обратилась к своему визави, — Ты ж, дебил, ему бы капнимку отключил, да? Перед МРТ? Раздел бы пацана? — Ээ… да, Анна Про… — И тебе бы *****ц пришёл, недоумок, — широко улыбнулась докторица, тыкая толстым сарделькообразным пальцем в санитаров, — И Валованову с Ерохиной. Те моментально побледнели, уставившись на меня как суслики на тигра. А главврач продолжала нагнетать, объясняя, что имела в виду. Мол, никакой вам, товарищи энтузиасты недоделанные, нормальной летальщины, а полноценная дурка, где сидеть остаток жизни на седативах, ловя лютые кошмары до конца своих скорбных дней. И всё потому, что у одного питерского выскочки в жопе не кругло, но шило имеется, а вышестоящих членов пососать тут нет, у неё, Анны Прокопьевны Полипенко, пардон, вагина, которая в дополнительном внимании не нуждается. Поэтому энтузиаст от врачебной практики идёт на три больших советских буквы, садится там поплотнее, а затем начинает вращаться и писать по собственному. Тогда она, так и быть, не будет усугублять. Ну а санитарам так просто строгий выговор за желание лизнуть новый член в их многотрудной жизни. — И это вас еще Юлька не оприходовала! — потрясла очень пухлым кулаком рыжая, а затем, прошлась и по призраку. Мол, коза зловредная, прозрачная, могла бы просто херакнуть придурка бородатого возле кровати, знала же, что не он лечащий врач. Но нет, мы же призраки, мы ж будем инструкции побуквенно выполнять… — Как меня заколебали эти танцы! — пожаловался я миру, закладывая руки за голову, — Везет же на убийц в белых халатах! Мир явил толстую ручку с короткими пальцами, тут же пребольно щелкнувшими меня по носу. — Ты чего старшим хамишь, сопляк?! Да еще и врачам?! — грозно вопросило меня круглое женское лицо, пытаясь выглянуть из-за круглого женского пуза, придавившего мне лоб своими двумя нижними частями. — Клятва Гиппократа для вас всех пустой звук! — фыркнул я, не видя ничего перед глазами и немало этим не расстроенный, — Как там главное правило звучит? «Не навреди!». А вы вредите и вредите, вредите и вредите! Что за произвол? Я буду жаловаться! Пятисекундная тишина была мне ответом. — Так, Валованов, Ерохина, — наконец, выдавила главврач, убирая свое теплое и мягкое пузо с моего лица, — Везите этого п****на мелкого к главному входу. Там уже машина стоит. Совсем я с вами о времени забыла! — Эй, я ж ранен! — крик души — он такой. — С сотрясом дома отлежишься, жопу тебе зашили, а со спиной у тебя всё в порядке, — проинформировали меня сверху, — Ушиб просто. Он пройдет. |